Безлунные ночи

Когда Сутараито попытался открыть двери, они сдвинули нагинтаны и отрезали ему путь. Правый самурай угрожающе положил руку на меч. Тростниковые татами неприятно скрипели под их сапогами. Сутараито сделал вид, что не заметил этого, и попытался пройти снова. Пусть думают, что Император – тот дурак, за которого его держат.

– Да простит нас с братом Тенгоку-но-Тайо, но мы не можем выпустить вас, – голос самурая звучал издевательски и насмешливо, хотя он пытался говорить учтиво. – Внизу слишком опасно. Страна не может рисковать солнцем.

– Неподчинение приказу бога и правителя – страшнейший грех, – холодно сказал Сутараито.

Насмешник расслабился. Он хотел поупражняться в остроумии и думал, что избитый и жалкий человек, которого можно легко схватить за слишком длинные волосы, не опасен.

– Я приказываю пропустить меня. Я не собираюсь ждать, пока моего сына найдут ваши подельники!

– Мы не мятежники, – насмешливый самурай, что выше Императора на полторы головы, почти осторожно взял Сутараито за плечо – повезло, что кинжал у Императора в другой руке.

 – Мятежниками была ваша гвардия. Они напали на нас, гостей из преферктур, и мы защищались и защищали вас…

– Конечно, – кивнул второй. – Со сталью у горла и башкой на прицеле никто спорить не будет.

– Крестьяне эту сказочку сожрут и не подавятся, а даймё[8 - Даймё – крупнейшие военные феодалы.] только рады карманы набить, – насмешливый самурай хрипло и заливисто рассмеялся. – Хватит с Нигаймиши налогов в пользу южан! Посмотрим, как эти крестьяне немытые будут жить без нашего дармового железа!.

.

Лезвие танто вошло в плоть пугающе гладко. Шлем не защищал подбородок, пронзить его легко – особенно когда противник смеётся, забыв обо всём. Смех превратился в сдавленный хрип. Вся тяжесть самурайского тела и его лат навалилась на Сутараито. Император выдернул нож с хлюпающим звуком. Тело повалилось на пол, а его растерянный товарищ молча смотрел, как по плетённому тростнику расползается кровь. Сутараито хотел ударить и его, но второй оказался проворнее.

Удар рукояти сбил Императора с ног. Грудь сдавило. Воин поставил на неё ногу, чтобы жертва не встала, а лезвие оказалось опасно близко к его пальцам.

– Тебя запретили убивать, но про увечья не говорили… мы же этого не хотим? Давай, отпусти ножик… или придётся резать тебе пальцы по одному!

Сутараито не сопротивлялся. Он отпустил рукоять и сжал пальцы в кулак, уводя их из-под воронёной стали. Самурай древком отбил кинжал в конец коридора.