Безлунные ночи

– «Звёздный свет», – с придыханием произнесла Хангёку. – Наши предки негласно решили, что именами небесных светил своих детей называют только Као-но-Сора, и… я знаю, что в тот день мой гребень подписала рука Императора. Он даже не помнит, что где-то в его стране есть гейша Хангёку. А я ношу этот гребень, не снимая, и надеюсь сохранить его, когда стану духом. Что для Императора – минутная забава, то для нас, простых смертных – целая жизнь. Мне Император подарил право чувствовать себя особенной. Какая иная гейша в Тенгоку знает имя живого бога? Его даже в документах нет! А дар твоему отцу…

– Обязал его умереть, – бесцветно произнесла Янаги.

 – Настоящий самурай презирает смерть, если она сулит ему честь перед людьми и богами. Мой отец чист, и…

– Будет среди нас, пока существует Тенгоку, – с улыбкой заключила Хангёку. – Главное, чтобы не буянил. А то помню я, как прожила года три у одного самурая. Тот почему-то решил харакири совершить, но привязался ко мне настолько, что пришлось круглую сумму жрецам заплатить, чтобы те послали его куда подальше! Он у меня десять шпилек украл, десять!.

. Даже дорогущие шпильки из кости рю не пощадил!

Янаги бесцельно посмотрела в небольшое оконце. На клочке неба виднелись лишь одинокие звёзды. Не будет больше солнца. И луны не будет. Император и Тенгоку-но-цуки либо мертвы, либо слишком безумны. Янаги посмотрела на Хангёку и понадеялась, что когда Тенгоку погибнет без своих светил, Император не будет слишком сердит на старую гейшу и дочь одного из тысячи тысяч своих слуг за то, что те узнали его настоящее имя.

А если солнце не взойдёт, жить им недолго.

Янаги в несколько глотков допила чай, нашла котёл с чистой водой. Хангёку недовольно проследила за ней, собрала посуду и убрала ковшик с очага.

– Обычай требует… – начала Янаги, но её перебили.

– Обычай не думал, что солнце может не взойти! – едко отозвалась Хангёку.

– Должно же остаться что-то вечное и неизменное. Особенно сейчас. Всё равно отца нужно похоронить быстро…

Янаги хотела сказать «завтра», но если солнце не взойдёт, то больше не будет никакого завтра.

Только чёрное, неправильное, болезненное «сегодня». Будто бы время дошло до низшей точки и навсегда остановилось, оставило Тенгоку гибнуть в самый страшный ночной час. Сколько они протянут без солнца? День? Месяц? Год? Как теперь считать время, если в поместье нет клепсидры? Есть ли теперь это «время» вообще?

Янаги тряхнула головой, постаралась не думать обо всём этом.