Безлунные ночи

У него половина лица превратилась в чёрный уголь, а на правой руке не хватало двух пальцев – безымянного и мизинца. Про другие шрамы я молчу – дед до конца жизни стеснялся своего тела, и всех подробностей я не знаю. И… если бы вы знали, что ваш отец в плену и с ним могут сотворить такие ужасы, что вы даже представить не можете… вряд ли бы вы сохраняли спокойствие.

Тенгоку-но-Цуки закрыл лицо руками. Янаги почувствовала, как липкий, холодный, давящий страх сжимает сердце так, словно бы опасность грозила не какому-то далёкому Императору, а её собственному отцу.

Впрочем, Оку, наверное, было бы проще. Красотой он не отличался.

– Я… даже не уверен, что он… не сойдёт с ума. Отец говорил со слов прадеда, что после своего плена Саку-Тайо не говорил… полгода? Год? Понимаете? Я… плохо себя чувствую. Ещё и волосы… – Тенгоку-но-Цуки провёл рукой по нелепым коротким прядям. – Я всю жизнь, сколько себя помню, носил длинные волосы. И… вы видели бога с короткими волосами? А теперь… у меня такое чувство, будто мне руку отрезали.

– Они ведь отрастут.

– Вы состаритесь раньше, чем они вернутся в достойный бога вид. Впрочем… – Тенгоку-но-Цуки уронил лицо в ладони. – Какой из меня теперь бог. Так, жалкий бродяга, коих тысячи если не в Тенгоку, то в той стране, откуда моя семья родом.

Тенгоку-но-Цуки сидел сгорбившись, и от божественного в нём ничего не осталось. Он просто раскачивался из стороны в стороны, что-то тихо мурлыкал под нос. Янаги не расслышала. Ей не оставалось ничего, кроме как отвернуться.

Хотелось расплакаться прямо здесь. Но почему – никто не скажет. Это не её отца разорвут на тысячу кусков за отказ поднять солнце… Янаги не выдержала и прикусила губу, чтобы прийти в чувства.

– Про то, что делать дальше… – Тенгоку-но-Цуки глубоко выдохнул. – Мятежники, можно сказать, сами мне армию подарили. Они отменили систему распределения… весь Юг теперь спит и видит, как северян удавить. Даймё нужен повод договориться. Мне даже не придётся поднимать луну – они согласятся и на самозванца.

Они пойдут воевать не за честь и справедливость, а за дармовое железо, которое давали им законы Императора. И ради этого дармового железа они горы свернут… я разошлю письма к даймё. Правда, даймё их читать не станут, кто-нибудь точно заинтересуется. Особенно если какой-нибудь слуга вскроет и увидит, кто это написал. Конечно, при равных силах Севера и Юга всё это затянется дольше Стодневного солнца, но мне нужна столица.