Подснежник. Все впервые с тобой

Ураган подняла где-то на Канзасе. И, как обычно, внутри меня, только в этот раз с примесью дыма. Домик Элли горит. Смерч надвигается, разрушения несет.

– Помощь нужна, – черт, это я говорю?

– Извини, я сейчас занята, – выразительно целится в очки круглой оправы.

– Гарри Поттер, свалил отсюда, – не смотрю в его сторону, глаз от нее не могу оторвать. Будто если уберу – исчезнет донат, в дыру провалится, фокусник в шляпу спрячет, украдут Джоконду, иллюзия к дьяволу испарится.

Зефирка хватает за руку готового стартануть юнца.

Ничего не остается, как сжать кулак и сделать выпад в его сторону. Спотыкается очкарик на ровном месте. Падает, метр ничком ползет, поднимается и бежит. Только пятки сверкают.

Стрелы в меня метает, не промахивается, в самое яблочко бьет. Руку ловлю, благодарности тем кто слышит, что рукава у плаща длинные. Второй замахивается, перехватываю у самой щеки. Так и стоим. Глаза в глаза. Рука в руке. Атом к атому. Химический элемент к элементу.

Горю, дьявол, задыхаюсь. Не от удавки, легким места под ребрами не хватает.

Вибрирую, но не от приступа. Сердце что ли в груди волны раздает по телу – лопаются, растекаются, пенятся, щекочут.

– Ты меня или я тебя?

– Пошел в жопу, извращенец!

Кричит аленький цветочек, надрывается. Хочу ее. Всю. Без остатка. Колено в возбужденный член врезается. Сгибаюсь пополам, руки отпускаю. Воздушное облако летит, я с глухим стоном за ней.

– Поймал, – грудью к стене прижимаю, коленом между ног фиксирую. Ерзает. Пытается вырваться.

Руками машет. А я, дьявол, тело не чувствую рядом с ней. Опять вакуум, невесомость, бесконечность космоса накрывает, в ушах пробки застревают. Только стук сердца молотом в висках отбивает и пряный запах гортань заполняет, будто в кондитерской стою.

– Ты меня или я тебя, – качаюсь в ее сторону.

– Пошел в жопу, извращенец. Я тебя не боюсь!

– Замри, одуванчик.

Фиксирую лбом лицо. В глаза смотрю. Стреляет лучами света. Жар-птица там, янтарная смола. Какой фонарь? Молнией рассекает всю тьму.

Сжигает крыльями. Рассвет в глазах одуванчика вижу.

Дыханием учащенным кожу согревает. Щекочет перышками. Током бьет. На нейроны раскладывает. Проводка трещит.

Расстегиваю пуговицы на плаще, пальцы чечетку предательски отбивают. Не видит этой дрожжи, глаз не отводит. Кладу ладонь на грудь и хрип какой-то гортанный издаю. Никакого трупного запаха, только пряный аромат ванили рецепторы щекочет. Как мазохист держу зрительный контакт. Не отпускает.