Пара Ноя

Спустя несколько секунд они уже проникали языками друг в друга, жадно сцепившись губами. Он сжал ее бедра, прикусил шею у самой ключицы. Руками Яна прокралась под его мокрую футболку и царапала спину, задевая чуть выпуклый зарубцевавшийся шрам от первой связи с замужней. Хваткой пятерней Коля смял в кулак ее влажные волосы, а другой рукой щупал грудь, после облизал палец и, едва касаясь, провел по соскам, чтобы те набухли и затвердели, и прошипел на ухо: «Правда настоящие». От него сладко пахло тестостероном, практически выветрившимся одеколоном с ароматом ветивера и почему-то порохом.

Мокрая насквозь футболка шлепнулась на пол и осталась истекать лужей, как только Яна на секунду освободилась из тисков объятий. Коля прислонил ее к холодной кафельной стене и руками скользил по ягодицам, пока она покусывала его мочку уха. Вскоре его пальцы уже переместились к ее клитору.

Яна притянула Колю к себе, и он зарылся носом в мокрые волосы. Она не издавала ни звука, сосредоточившись на ощущениях. Палец двигался быстро и четко, не сбиваясь с ритма и не уставая, словно они – радиоволны на схожих частотах.

Они снова переплетали языки в голодном поцелуе. Пока Яна не закрыла глаза, пока не начала сжимать ноги, не начала вздрагивать, Коля не останавливался. Дождавшись, пока ее тело обмякнет, он не стал церемониться, резко развернул ее лицом к стеклянной стенке душевой и проник в нее сзади. Яна то щекой, то губами попеременно прилипала к запотевшему стеклу. Он все так же продолжал удерживать ее за волосы, как будто в его руках поводья, а сама Яна – марионетка в его руках, которая по его желанию то выгибала спину, то запрокидывала голову. Он ловил свободной рукой ее грудь и, проникая все глубже и резче, старался как можно дольше не кончать, хотелось властвовать над ней вечность. Второй оргазм окатил Яну еще жарче, и только потом он разрешил себе кайфануть. Он и сам подрагивал еще несколько секунд, стряхивая сперму на бархатистую поясницу и размазывая ладонью.

С минуту они так и стояли: она опустила голову, оперевшись на стену, а он уперся лбом в ее спину и старался восстановить дыхание.

Яна сидела на краю кровати в полотенце и смотрела, как Коля одевается. На грудь с густой растительностью, что было ее фетишем, на шрам в виде птицы с подбитым крылом, на крепкую, как ножка боровика, шею и на каре-черные глаза, которые отливали бронзой. Это был не ее типаж, чужой, незнакомый мир, единственное, что роднило, – запах. Он пах ею. Она – им. Как до секса, так и после.