Пара Ноя

Брюки из полушерстяной ткани и клетчатая рубашка с измятым воротом висели на стуле, диван был разложен. Уверенный, что никаких форс-мажоров ночью не предвидится, дежурный психиатр готовился отойти ко сну.

– Здравствуйте. Чайку не найдется? – Яна протянула одноразовый стаканчик.

– С бергамотом пойдет? – мужчина шагнул обратно в свое убежище и щелкнул кнопкой на чайнике. – А вы из какой палаты?

– Не знаю, не смотрела. Вот там повернуть, и первая дверь. – Яна жестом показала, откуда явилась.

– А, двадцать третья, наверное.

Это вас вчера привезли с гипертонией и тревожным расстройством?

Яна кивнула.

– Может, зайдете? Мне тоже чаю надо выпить, – врач потянулся и сладко и заразительно зевнул во всю ширь.

Яна воровато юркнула в кабинет к дежурному психиатру. Письменный стол был пуст, зато на диване царил необузданный хаос: здесь и сбившееся одеяло, и потертый временем ноутбук, и клубок проводов, и несессер, откуда выпала старая, еще советских времен, пилочка для ногтей. В тусклом свете ночника все это напоминало каптерку кладовщика, а не кабинет врача.

Но так даже уютнее. Пластиковый стакан быстро улетел в мусорное ведро, а в двух высоких кружках наливался балтийским янтарем чай. Яна дрожащей рукой попыталась взяться за чашку, но поняла, что одной не справится, взялась двумя ладонями, обожглась и отдернула их, ругнувшись.

– Ну-ну, осторожнее. Ожогового отделения в нашей психушке нету.

– Это же не психушка, как мне сказали. Или…

– Да шучу я, ну что вы к словам цепляетесь! – доктор добродушно рассмеялся.

 – А вам капельницу не ставили? Что вы так трясетесь?

Яна отразила вопрос ледяным взглядом, снова схватила кружку с будто дымящимся горячим чаем. Пальцы не слушались, она едва донесла до рта, чтобы не расплескать. Жадно отхлебнула, и в желудок быстро упало приятное тепло.

– Так, – усадил ее врач на диван, разгребая попутно гору хлама, – а теперь дышим на восемь счетов, через нос вдыхаем, через рот выдыхаем. – На третьем круге Яна поняла, что сердце замедлило бег и уже не билось как у марафонца на финишной прямой, на пятом почувствовала, как теплеют ладони, а к десятому уже могла внятно изъясняться.

Всю дорогу от Яузской набережной до клиники ее не покидал вопрос, который она наконец смогла озвучить специалисту. Слова рождали эхо.

– Скажите, а человек может измениться за один день? Ну вот вчера это любящий и заботливый муж, а сегодня он присылает видео, где выжигает глаза на моем детском портрете и угрожает закопать.