Жить без тебя

Мы не знали, что в зале были наши знакомые, а близкие друзья чудом вышли во время антракта – сбежали играть в бильярд. Я пришла домой, светящаяся от радости как Альфа Центавра в безлунную ясную ночь. И тут экстренный выпуск новостей. Нутро хотело прокрутить пережитое, заново прочувствовать в воспоминаниях. А на экранах группа «альфа», готовая штурмовать.

– Что-то вроде поколенческого запрета на счастье, – подытожила я. – Часто замечаю, что люди, родившиеся на цикл Сатурна [6 - 20 лет.] позже меня, иначе относятся к происходящему, – поделилась я своими соображениями.

Что новое поколение не испытывает чужеродного чувства вины, абстрагируется, не хватает лишнюю ответственность – которую так легко накинуть как лассо, если в тебе есть прошивка «эгоизм – это плохо».

– А меня в детстве ругали за мечты. Ну не то, чтобы ругали, – пыталась мама подобрать корректные фразы. – Мне даже бабушка говорила: «Все равно не сбудется, так хоть помечтаем».

– Ты мечтала несмотря на запреты? – наконец начали разносить алкоголь.

– Конечно, – с тоской в голосе ответила мама и взяла свой бокал.

– И что вышло?

– Сначала перестройка. Потом дефолт. Но хоть помечтала.

– А после? – вдруг осознала я, как травмы нагруженной поклажей вереницей идут через поколения.

– Дальше я разучилась мечтать. Это не инстинкт, это навык, который легко атрофируется, если его не практиковать.

– Почему ты ругала меня, когда я выбирала свои интересы? – нащупала я в себе обиду.

– Я не могла дать то, о чем ты просила.

И на автомате ты пытаешься сделать так, чтобы человек перестал хотеть. Это решает проблему в зародыше, – конечно, она делала это не сознательно, просто запустилась программа, установленная много веков назад.

– А теперь каждый раз, выбирая себя и свои интересы, я испытываю чувство вины. Может, поэтому в моем поколении вдруг выявилось столько жертв абьюза? – поделилась я соображениями и новомодным словом. – Потому что мы – идеальные жертвы. Нас хлебом не корми – дай кого-нибудь спасти.

Себе в ущерб желательно. Просто предоставь пространство для самобичевания, мы тут как тут.

– И как это лечить? – относительно равнодушно поинтересовалась мама. Для себя она считала это уже не актуальным. Как прожила – так прожила. Утопила несбывшееся в путешествиях и работе.

– Эгоизмом, мам! Говорят, махровым эгоизмом!

МКС – единственный мужчина, с которым я разрешила себе быть эгоисткой. И как бы он не отрицал – именно это его потом зацепило.