Величие. Книга 3

– Да я серьёзно!

– Ну и я тоже.

– Что, правда ничего не случилось? – не унимался Пьерше, с недоумением заглядывая Сепиру в лицо.

– Совсем ничего. Я просто собираюсь отлично отдохнуть сегодня вечером. – И баронесса весело подхватила друзей под локти.

«Налопаюсь дома круассанов, отмокну в горячей ванне, а потом почитаю на ночь какой-нибудь приключенческий роман – вот будет красота! Лучше некуда», – подумала она уже про себя.

Граф, в отличие от дружелюбно улыбнувшегося Кэрела, только вздохнул. В последнее время он и правда находился не в духе, и состояние это было тем хуже, что походило скорее на глухое раздражение, нежели на вспышку гнева.

Пьерше догадывался, что причиной служила последняя встреча с матерью – предельно краткая, но от этого не менее болезненная. Разговор по душам с Аурелием снял напряжение лишь отчасти. Никогда, никогда прежде Пьерше не предполагал, что реакция матери – с которой, казалось бы, у него давно не осталось никаких отношений – настолько уязвит его. Эхо равнодушия, как отзвук фальшивой ноты, по-прежнему пронизывало будни, незаметно внося диссонанс. Что-то в них потускнело и отмерло, однако Пьерше никак не мог определить, что именно. Ведь он давным-давно смирился с положением дел в своей семье – или, вернее, с тем, что у него её нет.

Несомненным оставалось одно: Пьерше начал часто вспоминать родителей. Эти навязчивые, раздражающие обрывки прошлого всплывали перед глазами в любое время, в любой ситуации, вне зависимости от его желания. Оживали позабытые эмоции, возвращалась детская впечатлительность, будто ему снова девять лет, и вот уже его всего трясло, основательно выбивая из колеи.

Пьерше вздохнул, разматывая шерстяной шарф и расстёгивая пуговицы пальто: они уже направлялись по коридорам в императорские покои. Не успели друзья доложить о себе, как навстречу им вышла Шиа. Её распущенные волосы небрежно придерживала лента, а фигуру скрывало свободное платье, приталенное лишь у самой груди. Ажурный платок из тончайшего пуха по-домашнему обнимал плечи.

Вольготный и разнеженный вид эльфийки заставил Пьерше неожиданно занервничать. Страхом и оскорблённой гордостью отозвались её недавние загадочные шутки. Да, похоже, не стоило ему ехать сегодня в гости. Отговорился бы кучей работы…

– Здрасьте-здрасьте, – зачем-то отвесив шутовской поклон, ляпнул он вместо этого. – Вас уже и от императрицы не отличишь.

Однако эльфийка лишь насмешливо фыркнула, давая понять, что считает развязную фамильярность неуместной.