Величие. Книга 3

Собрала ночью вещмешок: сменную одежду, флягу с водой, сухари, расчёску с лентами – представляете? – снова залилась смехом она. – О деньгах не подумала, а ленты для кос взяла. Ещё косы тогда были…

– А что же ты бы им сказала? – удивился Кэрел.

– Собиралась что-нибудь по ходу наплести. У меня всё-таки дядя в военно-морском флоте служил, отец – капитаном жандармерии. Поэтому мне казалось, что я всё знаю. А кроме того мне хотелось пожить с полком недельку-другую, пока меня не найдут, и доказать маме, что я не такая уж беспомощная, какой она меня себе рисует.

Мы с ней тогда уже начинали серьёзно спорить по поводу склонностей моего характера… Это очень раздражало.

– Ну и что в итоге? – нетерпеливо поторопила Шиа.

– Что, вылезла ночью в окно и попыталась оседлать одну из наших кобыл. Так удачно, что даже выехала из конюшни, но во дворе, конечно, меня уже схватили. Крику было!.. Наказали крепко: месяц без сладостей под домашним арестом. И то за меня заступился дядя.

– И что, помогло наказание в будущем? – иронично хмыкнул Пьерше.

– Ну как тебе сказать. – Сепиру вернула ухмылку. – Как видишь, в армию я в итоге не стала поступать. Почему-то когда вырастаешь, детские мечты имеют свойство терять свою прелесть. Но право на то, чтобы жить по-своему, я отвоевала.

Постепенно под влиянием общей атмосферы Пьерше немного оживлялся. Лёгкий на подъём, он откликался на любой импульс, и это всегда помогало ему сбрасывать пелену уныния. Однако на этот раз сил оптимизма не хватило: когда весь чай был выпит, варенье съедено и анекдоты пересказаны, Пьерше понял, что не хочет оставаться наедине с самим собой.

О том, чтобы отправиться домой, не могло быть и речи. Однообразие, неподвижность пустой квартиры в его нынешнем состоянии неизбежно напомнили бы те тяжёлые вечера, когда отец в припадке очередной хандры заливал реальность вином, впадая в сумрачное бездействие. По жизни весельчак и шутник, от горячительных напитков он менялся до неузнаваемости. Как только Пьерше достиг необходимого возраста, его отправили учиться в закрытый лицей, но до этого мальчик наблюдал всё своими глазами. И до сих пор прекрасно помнил эти долгие жуткие ночи, когда он закрывался в комнатах с няней, мать – на своей половине, а внизу, в сумерках гостиной, бродил с недопитой бутылкой граф Круазе, выкрикивая непристойности.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.litres.