Величие. Книга 4

Начинать нужно с самых корней – с молодого поколения. Вы должны переписать учебники истории, сделав акцент на том, что норды и люди едины. И, пожалуй, мы бы сами хотели принять в этом участие, чтобы быть уверенными в содержании.

– Сами? – Эристхейл покачал головой. – Мы братские народы, но люди имеют право на независимость.

– И тем не менее мы не можем верить вам слепо, – согласился Аурелий. – Мы не собираемся диктовать во всём свою волю, но если вы настаиваете на сближении, то некоторые решения должны приниматься совместно.

Особенно если это касается культурного единения.

– Мне нужно обсудить это с членами Совета, – не стал спорить посол. – Возможно, мы могли бы отправить вам на рассмотрение уже готовый текст и учесть пожелания. Однако мы потеряем время на согласования. В таком случае нам требуется, чтобы Белая империя авансом выплатила Десятому королевству хотя бы часть запланированной финансовой поддержки, а остаток – после утверждения текста.

– Хорошо, – кивнул Аурелий. – Предварительно я готов оказать поддержку совету магов Десятого королевства. Возвращайтесь к нам с дополнительными сведениями, и мы обсудим нюансы.

* * *

– Добро пожаловать! – Этот голос, в котором сочетались солнечное тепло с яблоневой тенью, нежная уступчивость с искрящейся жизнерадостностью, заставил что-то дрогнуть и отозваться в душе Аурелия ещё до того, как он увидел её.

Как-то раз, окутав себя иллюзией, он бродил по городу в поисках подарка для Орсинь.

Несмотря на то, что теперь не проходило и дня, чтобы они не заперлись вдвоём на несколько часов в кабинете, Аурелий – объясняя специфику очередного задания, которое он собирался ей поручить, Орсинь – сосредоточенно слушая и задавая вопросы, пустота, образовавшаяся между ними за время войны, как будто выросла ещё больше. Никогда ещё у Аурелия не было настолько сообразительного и эффективного секретаря, но былые искры нежности и восторга угасли по непонятной причине. Хоть каждый и умалчивал об этом, ни один не испытывал ночью желания проникнуть к наречённому в спальню.

И в результате каждый устроил жизнь по-своему. Аурелий полюбил читать по вечерам молитвенные тексты или историю храмовых росписей: все эти притчи и кроткие образы дарили его душе успокоение после нелёгкого дня, омрачённого политикой, интригами и прочими бездушными государственными тяготами.