Алмаз Времени. Том I. Скитания

Сварт уклонялся, пытался достать монстра саблями. По скорости они могли сравниться друг с другом, да и по жестокости.

Еще двое матросов не избежали страшной участи, оставляя лишь бурые пятна крови на палубе. Они не догадывались, когда выходили в море, что оно таит такие опасности. Они не боялись когда-то, потому что не хватало фантазии вообразить подобное зло.

– Водоворот замедляется! – крикнул матрос с фок-мачты, но голос его оборвался под страшными ударами Сциллы.

Чудовище утащило его во мрак, откуда только донесся слабеющий истошный крик.

Снова послышался треск. Флаг взметнулся вместе с обломком древесины, развернулся на миг и вновь ссохся жалкими ножичками, упав с легким плеском на волны. Покачался с минуту и ушел в глубину. Истертая, выпитая ветром краска растеклась, отчего оскал сабель стал казаться улыбкой. Вскоре исчез и он, растворился в соленой воде последний отличительный знак капитана Две Красные Руки.

Но Сварт не мирился с судьбой и не верил в дурные знамения. Он уже успел понять, что представляет собой водоворот, он и раньше замечал, что течение непроизвольно то ускоряется, то замедляется.

– Слушайте все меня! Чудовище за раз хватает только шесть человек! Кто-то должен стать его жертвами, чтобы спаслись все! – уклоняясь от посягательств голов Сциллы, приказал, наконец, капитан.

Команда, истосковавшаяся по приказам, исполняла… Быстро и беспощадно, ведь их подгонял ужас неминуемой гибели.

– Я не хочу… нет… – послышались задушенные крики. – Нет!

Шестерых замешкавшихся нерасторопных матросов повалили несколько наиболее беспощадных и сильных пиратов. Не прошло и минуты, как слабаков связали и потащили к левому борту, откуда совершались нападения монстра.

Долго ждать не пришлось: Харибда немедленно поглотила их шестью головами, утащив за борт. Сначала донесся всплеск, потом истошные вопли, визг, как на бойне. Затем все стихло и сгустилось глухим рычанием, звуками жадного пиршества.

Сумеречный Эльф вздрагивал и явно сдерживал крик, точно его избивали кнутами, еще плотнее сцепляя руки. Недвижимым изваянием он застыл на сплетениях канатов, и вокруг него сгущалась пугающая темная аура. Никто не посмел к нему приблизиться.

Когда возгласы чужой боли стихли, бессмертный обмяк и погрузился в апатичное созерцание поломанной мачты да суматошных движений оставшейся команды.