Величие. Книга 2

– Вы из посольской делегации?

– Нет, я всего лишь сестра третьего секретаря. Я приехала сюда как одна из победительниц соревнований Летнего Разгара.

– О да, наслышан об этом великолепном празднике. И что же, каждый победитель получает возможность отправиться в путешествие?

Фарс только им понятного притворства медленно нарастал. Собрав волю в кулак, Шиа отвечала с положенным почтением и ощущала, как с каждым словом гигантская пропасть неотвратимо расширяется, разводя их по разные стороны реальности.

Уже выбравшись на опустевшую парадную лестницу, она зажала рот рукой, чтобы не заплакать. Шиа не знала, что потрясло её больше – крах всех планов, которые она успела для себя сочинить, или обман Аурелия. Всё обрушилось так внезапно, так бестолково, а она бросила привычную жизнь и приехала… и в то же время она была так рада его видеть… и даже об этом не имела права сказать…

– С вами всё в порядке?

Это странно, Шиа была уверена, что на лестнице, кроме неё и не менее потрясённой Рогеаль, больше никого не было.

Но, видимо, они не сумели заметить высокого рыжеволосого норда, задумчиво уставившегося на живопись. Даже удивительно, как это он так слился с окружающей обстановкой. Теперь незнакомец обеспокоенно приблизился к расстроенным эльфийкам.

– Да, всё нормально, – взяв себя в руки, сдавленно ответила Шиа. – Простите, пожалуйста, вы знаете Геасфель, третьего секретаря островной делегации? Не могли бы вы передать, что её младшая сестра устала и отправляется в отель?

– Геасфель? – Норд чуть удивился, но тут же кивнул.

 – Да, разумеется, я выполню вашу просьбу.

* * *

Ужин Шиа пропустила. Она легла в кровать и, отвернувшись к стенке, ни на что не откликалась, хоть Рогеаль и пыталась обсудить с ней произошедшее. Геасфель, вернувшись, не стала тревожить младшую сестру, и этот потерянный вечер завершился тихо и незаметно. Однако уснуть для Шиа оказалось невозможно. Судорожные мысли, совершенно разрозненные, штурмовали её разум.

Стоило эльфийке прийти к какому-либо выводу, как тут же противоположная эмоция сбивала её с ног, и смятение только нарастало.

За окном фонари высекали из сумрака сиреневые силуэты зданий, из-за двери номера доносился непривычный говор уборщиц. Ухо невольно прислушивалось к чужой речи: в нескладных сочетаниях звуков и интонаций невозможно было разобрать, ссора это или дружеское приветствие. По коже пробежали мурашки.