Один на один. Бессонница

Наживка не имела особого значения в этом сложном покерном раскладе, где вместо карт на зеленое сукно ложились человеческие жизни.

– Если он марионетка, надо убить его немедленно. Я уже видел, как менялись его движения. Это был не ребенок! В те моменты фехтовал сам асур.

– Возможно. Я тоже заметил. А потом эти вспышки опытного фехтовальщика вдруг исчезали.

– Да, пожалуй, – попятился, склонив голову Ванзан. Пряди длинных черных волос упали на бледное лицо, светившееся синевой во мраке. Из всех собравшихся в разгромленном магазине именно он больше всех напоминал каноничного вампира из сказок.

Но почему-то именно он прибыл судить жертву асура.

– Я опасаюсь, что марионетка-портал – вовсе не он, – неуверенно протянул Сумеречный Эльф. – Кто-то другой, через чьи сны Лорд Отчаяние готовится ворваться в мир Земли.

– Кто еще? Думаешь, он просто случайная жертва? Где твое всезнание в такие моменты? – Охотник злился, и черно-алый плащ за его плечами нервно подергивался.

– Когда речь идет о Лорде Отчаяние, мое всезнание дает сбой, – вздохнул собеседник.

 – А мальчишка вполне мог оказаться просто дешевой закуской, первой жертвой путешествия асура по Москве.

Евгений поморщился от такого сравнения, хотелось крикнуть: «Эй, я все еще здесь! Нельзя ли повежливее?» Но он понимал, что, возможно, такими нелестными эпитетами намеренно преуменьшают его значимость, отводят внимание. Да и говорить становилось все труднее, только страх заставлял оставаться в сознании.

– Закуской, – фыркнул Ванзан, – если бы он был закуской, «хозяин» не звал бы его, не заставлял нападать и не сделал своим солдатом.

Выпил бы досуха, как это водится у «истинных вампиров».

– Но, может, все-таки отпустишь его? Ванзан, я ручаюсь за этого мальчишку, – мягко настаивал Сумеречный Эльф.

– Ты знаешь, какую цену можешь заплатить, бессмертный, – вдруг стальным тоном отчеканил охотник. – Твоя тьма и Лорд Отчаяние – это опаснейшее сочетание.

– Знаю. Поэтому я взял клятву с охотников. Все вместе вы сумеете остановить меня.

Надеюсь. Или его… Но мальчик не виноват. Если он пережил эту ночь, значит, ему хватит воли бороться и дальше.

«Надо же, в меня верят», – подумал Евгений. Всю жизнь он считал, что может только все портить.

Хорошие оценки в школе – ерунда, их воспринимали как должное, говорили, что в гимназическом гуманитарном классе не такая уж сложная программа. Вот отчим-то в свое время из обычной школы поступил на инженера, а потом стал экономистом.