Один на один. Бессонница

– Но что? – оборвал без выражения Сумеречный Эльф, глаза его застыли стальными дисками.

– Я стану… нормальным.

Вот так просто он признался в своей посредственности, обыденности. От этого он бежал все эти годы. Зачем-то продырявил нижнюю губу, носил красные клетчатые рубашки и тяжелые ботинки, придумал себе особый стиль общения со сверстниками. В небольшом интернет-блоге выливал всю желчь «особенного» на «серую массу». А теперь… отдал бы все, чтобы ничем от них не отличаться, чтобы есть комковатое пюре в школьной столовой, а не нападать на людей по темным подворотням.

Сумеречный Эльф устало вздохнул, опуская плечи, и сел на край дивана, в ногах Евгения. Он медленно проговорил, словно читая мысли:

– Вот так и выходит. Сначала бьешься-бьешься, чтобы не сливаться с толпой, выглядеть каким-то особенным, уникальным. А потом как что-то прихлопнет тебя, как размозжит так, что уже не похож на нормального, так и захочется стать самым обыкновенным и незаметным. Но уже никак. Да-да, так и выходит.

Так и со мной вышло. Хотя там и выбора особо не оставалось. Либо такой тварью стать, либо другой. И тоже тварью.

Он говорил куда-то в пустоту, больше себе. Глаза его остекленели, превратившись в два застывших во льду осенних листа, сорванных безжалостным ветром. Евгений увидел Сумеречного Эльфа таким же шестнадцатилетним мальчишкой, только мальчишкой другого мира. Разрушенного асурами. Хотел ли он получить свою силу, чтобы стать уникальным и неповторимым? Надеялся ли так спасти кого-то из близких? Ответ не прозвучал.

Зато Евгений снова спросил:

– Так сделаете? Превратите обратно?

Он угрожающие сдвинул тонкие брови, хотя вышло почти наверняка глупо и жалобно, на что собеседник успокаивающе улыбнулся и ответил:

– Не волнуйся. Придет время, и все маски спадут.

Евгений вздохнул, дернул плечами и понял, что разговоры утомили его. Он попросил разрешения поспать, и Сумеречный Эльф оставил в покое.

А к закату Евгений пробудился от непреодолимого всепоглощающего голода, грозящего перейти в бешенство.

Расширившиеся глаза беспорядочно вращались, ощупывая бессмысленным взглядом комнату, которую снова не удалось узнать. К счастью, поиск не затянулся: на прикроватной тумбочке красовалась, переливаясь рубинами, пол-литровая банка свежей крови.

Жадность, с которой вампир проглотил желанное зелье, показалась преступной. Но окутало долгожданное умиротворение. Сытость. Примитивное изначальное чувство.

«День прошел, настала ночь.