Сны Эйлиса. Книга II

И вновь она ускользнула в тот день, исполненная более чем королевского величия, сдержанная и неподкупная. Однако принц лишь лучше осознал: она и только она предназначена ему судьбой.

Он обрадовался, что неуместно дорогой подарок отправился на дно сундука в сокровищнице. Если бы она приняла колье, то сделалась бы, возможно, его первой женщиной, но не верной спутницей, о которой он мечтал. С того дня Олугд думал, как же доказать родство их душ. И размышления изводили юношу, словно болезнь: он похудел и осунулся, забывал есть, засыпал над книгами, не получая знаний, ведь они не подсказывали, где ключи от гордого сердца.

Отец Олугда вскоре заметил, как томится его сын, которому на тот момент минуло девятнадцать.

– Тебе понравилась дочь Огиры? – почти шутливо начал льор, как-то раз застав сына в библиотеке, гигантской пещере, расцвеченной бликами витражного стекла на потолке.

– Ее зовут Юмги! – тут же оживился Олугд, словно само произношение этого имени отзывалось медовым вкусом на губах.

– Вот уж дурная девица, – только покачал головой отец.

 – Вроде и с косой, но вся в шрамах да мозолях. Был бы у Огиры сын… Да сыновья все погибли, когда еще яшмовый чародей на владения янтарного нападал. Были же времена, когда ячед и льоры вместе бились! А теперь… девочку вот так кидать в бой.

– Она сама не робкого десятка! – задыхался словами восхищения Олугд. – Она…

– Просто понравилась тебе, сынок, – усмехнулся отец с лукавством умудренного годами человека. – Ох, первая влюбленность для нас – это тяжкое бремя.

Я тоже в пятнадцать лет влюбился в девушку из ячеда. Впрочем, ты можешь поухаживать за ней, может, вы лет десять даже проживете вместе. Действуй решительно, ты же льор. Но не слишком привязывайся к ней.

– Почему?! – воскликнул Олугд, пораженный, насколько цинично рассуждает его великодушный отец. Раньше он всегда казался идеалом для подражания: сдержанный, не разбрасывающий понапрасну злых слов, никого не осуждающий без причины.

– Ты разве не учил? Ячед не живет больше ста лет, а для нас сто лет – как для них десять, – вздохнул отец, погрустнев.

Кажется, он вспомнил свою первую любовь, ту, что была до матери Олугда, безвременно погибшей от рук топазовой ведьмы Илэни, когда принцу не исполнилось и года.

– Ну, пусть сто лет! Это не так уж мало! – воспротивился Олугд.

– Да, но через двадцать-тридцать лет она состарится, ее кожа покроется морщинами, а блеск в глазах угаснет. – Отец развел руками, казалось, все вспоминая кого-то.