Сны Эйлиса. Книга II

София же каким-то образом получила и «услышала» жемчужину – не самый безопасный артефакт. Раджед задумался, распространяется ли сила самоцветов на Землю. Хотелось верить, что нет. В древних книгах жемчуг обозначался как один из немногих талисманов, опасных для самого владельца.

– Но нужна ли ей власть над всеми этими существами? Для нее ты темное создание. Может, она не хочет так, – все увещевал собеседник.

– А что же тогда? Горе ты советчик, – оборвал его недовольно Раджед. – Со своей девушкой уже сколько лет не можешь разобраться.

– Это уже мое дело… – Сумеречный Эльф вдруг сжался сгорбленной птицей.

Разговор закончился ничем, друг очень быстро распрощался и выпорхнул в окно черным вороном. Раджед удивился, как легко обидеть Стража Вселенной.

Конечно, это напоминание было запрещенным приемом в их нелегких спорах. Возлюбленную Сумеречного Эльфа звали Эленор, она жила на Земле среди людей. Смертная, как и София. И в обоих случаях на пути у любви вставали неискупимые преграды. Если Раджеду мешало только сломанное зеркало, то Сумеречному Эльфу не позволяло дотронуться до Эленор его проклятье, притом только до нее, словно в насмешку позволяя получать ласки любых женщин в сотнях миров.

А средства, чтобы избавить Стража от неправильной силы, не ведал никто, даже те, кто наделили его такой мощью.

Порой Раджед завидовал, представляя, что сотворил бы с такими ресурсами, но столь же часто ужасался: никакая сила не стоила бесконечной внутренней борьбы. Льора она задевала лишь немного, лишь косвенно.

Однако его терзало иное: с каждым годом нарастала гнетущая тоска, ожидание встречи без реальной возможности. В Эйлисе же, словно вторя душе льора, больше не наставало лето, тянулась холодная-холодная зима, выли бураны и закручивались смерчи, ударявшиеся о башню. И больше ничего не менялось… Раджед злился на себя за упоминание об Эленор, потому что Сумеречный Эльф снова пропал, оставляя в одиночестве. Сердце подсказывало, что у друга что-то стряслось в одном из миров.

Просто так он бы не исчез. Но Раджед не знал, где именно. Да и все равно ничем бы не сумел помочь.

Так он и сервировал столы, перебирал арсенал, полировал ненужные клинки и старые латы, закрывал и открывал покои в башне. Иногда даже спускался на рудник, чтобы почувствовать тот холод, на который однажды обрек Софию. Там, на голых камнях, уже не оставалось ни единого светящегося цветка. Только кромешный мрак да единственное украшение – очистившийся от камня витраж.