Кашэт. Путешествие в неизведанное

Немного помолчав и почесав свою шишку на лбу, измазанную высохшей грязью, я начал первым:

– Итак, ефрейтор Кузьмин, что мы знаем о враге?

– Что мы знаем о враге? – откликнулся эхом Кузьма.

– Мы знаем, что каким-то образом с далёкой планеты Эфиопе к нам попали семена весьма агрессивных растениезавров – злобных и враждебных существ, взявших в плен кого, Кузьмин?

– Элиту научного общества, – откликнулся радостно Кузьма.

– Совершенно верно. И пока мы здесь боремся с этими монстрами голыми руками, элита изнывает в плену от жажды и голода, теряя последнюю надежду на спасение.

Вывод напрашивается сам по себе: нам пора браться за оружие.

– Топорик?

– Топорик! – поддакнул я.

И через минуту Кузьма с гиканьем и улюлюканьем побежал домой за топориком. Его дом был ближе моего. И уже минут через десять с таким же улюлюканьем, будто он индеец североамериканских прерий, Кузьма бежал обратно, в майке, с топориком в одной руке и пакетом в другой.

– А в пакете что? – спросил я его.

– Здесь лимонад и бутерброды для элиты научного общества, – ответил мне простодушно Кузьма.

– Не-е-ет, – протянул я задумчиво. – Проносить это через растениезавров ни в коем случае нельзя, иначе они почувствуют особый генетический код еды и воды и сразу же оживут, а возможно, и мутируют в более сложную и опасную форму монстров. Что же делать? – обратился я с вопросом к Кузьме.

– Придётся съесть бутерброды и выпить весь лимонад самим, капитан? – осторожно спросил Кузьма.

– Что ж, Кузьмин, на этот раз ты, похоже, совершенно прав!

– А элита научного общества?

– По обстоятельствам, Кузьмин! Будем действовать по обстоятельствам! А сейчас наша первоочередная задача – уничтожить запасы еды и лимонада.

Чтобы, не дай бог, они не достались врагу и не осложнили нам и так не лёгкую задачу стократно.

После того как мы съели все бутерброды, запивая лимонадом, дело пошло гораздо быстрее. Также этому поспособствовал топорик в руках Серёги. Рубить, как выяснилось, он умел.

Я только успевал убирать срубленные ветки, а заодно и выносил кирпичи, попадавшиеся под ногами. И вот, минут через двадцать беспрерывной рубки, стена из тальника закончилась, и мы очутились в метре от дверного проёма. На нём не было ничего, что указывало бы на наличие когда-то здесь двери, – ни какой-нибудь щепки, ни дверной петли – ничего, только голый каменный проём около двух метров в высоту и одного метра в ширину. Мы замерли и переглянулись.