Легенды Отрезанного Простора

А вокруг каждого потухшего источника света в темноте оставался разрезанный на множество осколков кровоточащий круглый плод.

– А как же наш мир? Он ведь создан Белым Драконом! Правда? Ты знаешь? – грустно уточнял Адхи, бессильно сжимая кулаки.

«Не знаю. Знаю только, что раньше здесь стояли дома из стекла и бетона. Раньше по морям ходили железные корабли, а по небу летали стальные птицы. Но с пришествием Хаоса все замерло, все обратилось вспять», – проговорил с тоской Белый Дракон. Отчего же его голос звучал так грустно? По легендам, он дарил надежду, а не погружал сердца в смятение.

– Но ведь… но ведь у нашего мира был творец? – робко уточнил Адхи, но губы его уже предательски дрожали. Он снова боялся. Наверное, больше всего на свете он боялся, что кто-то разрушит его любимую легенду о творении мира, которую каждое лето повторял шаман.

«Кто-то создает миры. Или миры сами возникают из ничего. Когда я был человеком, то не верил в богов. Теперь… Теперь думаю, что кто-то один сотворил все миры и разумных существ, и не было у каждого мира своего творца.

Но я Его не видел. И вряд ли увижу. А Белый Дракон, наверное, один из стражей, одно из возможных созданий», – задумчиво проговорил незримый собеседник заумным тоном кудесников. Адхи посетила догадка, что все это время один из приятелей Ледора и Аобрана проникал в неокрепший разум наивного орочьего мальчишки. И это осознание будило ярость. Истинный Белый Дракон не стал бы отказываться от легендарной сущности в присутствии ученика.

– Нет! Это плохая, ненастоящая легенда. И ты не Белый Дракон! Ты просто… просто лгун! Я не хочу слушать тебя! Белый Дракон вылупился из белого яйца в океане света и сотворил наш мир, а потом отдал жизнь в борьбе со Змеем Хаоса! – воскликнул Адхи, сжимая кулаки. Он ожесточенно спорил с пустотой заброшенного святилища, с осколками каменной мозаики.

«И я отдал жизнь в борьбе со Змеем Хаоса. Отдал, потерял всё, всех…» – с неискоренимой тоской сурово отозвался собеседник.

И Адхи сжался от страха, потому что завибрировали стены, а с потолка посыпалась пыль. Но в коротком возгласе не слышалось настоящего гнева, скорее бессильная боль, скорбь о потерянном.

– П-прости… – вырвалось у Адхи.

«Ничего. Ты еще мал. Я не вправе гневаться на тебя, – смягчился Белый Дракон. – Но почему ты считаешь, что моя легенда неправильная? Разве бывают правильные? Даже в каждом племени орков рассказывают свои».