Путь палача

Но воспоминания стёрты и даже на уровне чувств во мне ничего не ёкает, не колет. Я знаю их! Но помнят ли они меня?

Незаметно пролетает тот путь, который я преодолеваю. Я ориентируюсь в пространстве так, словно с рождения слеп и уже интуитивно ощущаю всех присутствующих, все вещи, как они расположены, на расстоянии. Вибрацией по кончикам пальцев: я знаю, что будет дальше. Поэтому меня никогда не волнует, что в городе могут произойти волнения и вспышки революции. Бунтарские выходки, которые так или иначе случаются каждые 2 недели, как по сценарию.

А инициаторы подобных бунтов, как следствие, всегда внезапно исчезают. Удивительно, правда?

Я предстаю перед ветхим домом, расположенном в селе Тогант, и пытаюсь вспомнить, видел ли я его когда-то, был ли я здесь? Подходя к загнившей калитке, я вспоминаю свои ощущения, но сознание не раскрывает мне правды. Я абсолютно уверен – если меня здесь никогда и не было, я знаком с людьми, которым этот кусок земли принадлежит.

Опускаю плечи, забираюсь головой в капюшон, стараюсь выглядеть жалким.

Медленными шагами, будто боль в ноге сковывает пол тела, дохожу до старой изувеченной двери и робко стучу по ней кулаком.

Минутная суета. Передо мной – старый костлявый мужичок, на вид лет под 75. Щёки впали, точнее сказать, провалились. Глаза обесцветились, будто всю жизнь только и смотрели на бледное голубое небо.

– Чем обязан, молодой человек?

Голос врезается в ухо как ястреб, налетевший на добычу. Я искривляю лицо и прячу глаза, скрывая своё смятение.

– С вами что случилось? – выплывает резко из дверного проёма старая женщина, выглядевшая немного моложе и светлее, чем её супруг.

Я указываю на свои губы и скрещиваю руки в знак того, что я нем. Несколько секунд они вглядываются в меня и анализируют на предмет, можно ли мне доверять. А я всего лишь показываю, что мне бы только стакан воды – и всё.

– Ну что, не видишь, что человек измучился жаждой? Пропусти его, не злые же мы люди.

Недоверчиво мужчина раскрывает передо мной дверь:

– Проходи, раз нужна помощь.

Меня звать, если что, Айзек, а супругу мою – Дженнис.

Я усаживаюсь за стол под рассуждения Айзека и уже оцениваю пространство, расположение вещей.

– Тебя-то как звать?

– Ты что, не видишь? Немой он! – сердится женщина и уже на плитку ставит сковороду и кастрюлю. Тут же включает заржавевший чайник и режет ловко хлеб, аромат которого заставляет меня вспомнить далёкие ощущения – но не ситуации.