Дар

– Гуляла, – сказала я и направилась к себе наверх, где упала на кровать и зарылась лицом в подушку. Никто не мог видеть моего счастливого лица и широкой улыбки, кроме белой льняной наволочки, надетой на набитую гусиным пером подушку.

* * *

Я пришла к Алессандро на другой день, а также на следующий, в общем, мы начали видеться каждый день. Я приходила на полянку, он сажал меня на лошадь, и мы катались по окрестностям. Я болтала с ним о чем угодно – о своей жизни, об ухажере сестры, о прочитанной книге.

Хотя и казалось иногда, что Алессандро не совсем понимает, о чем я говорю, мне было безразлично. У меня не было друзей, и этот цыган, с его спокойным лицом и бесстрастным голосом, был принят мной как посланник божий. Он тоже иногда рассказывал что-то, но это случалось довольно редко. Я так ничего больше и не узнала о нем. Меня удивляло, что он старался не смотреть мне в глаза и даже не делал попыток обнять меня или поцеловать. Вначале это настораживало, но потом я перестала думать о его странностях – мне было хорошо с Алессандро, и я не чувствовала надобности в его ласках.

В очередной раз никому не сказав, куда иду, я отправилась на поляну. На освещенной сентябрьским солнцем лужайке я не сразу заметила Алессандро. Он стоял, облокотившись о толстый ствол старого дуба. Я шла к нему, улыбаясь, но его лицо выражало какой-то страх, в нем чувствовалась неуверенность. Это сразу испугало меня.

– Что-то случилось? – спросила я, даже не поздоровавшись.

– Нет, все в порядке, – как-то слишком спокойно ответил Алессандро.

Я продолжила расспрашивать его:

– Ты странно выглядишь.

– В каком смысле?

– Не знаю. Ты какой-то грустный.

– Вовсе я не грустный. Хватит болтать, пойдем лучше покатаемся. Хочешь, сегодня ты поедешь на лошади одна?

– Даже не знаю, смогу ли, – засомневалась я.

– Ты сможешь, это просто. Я буду рядом, – сказал Алессандро и, взяв меня под руку, повел к лошади.

Я с испугом смотрела на огромное животное, мирно пощипывающее травку.

До этого я уже каталась на лошадях одна, мне это даже нравилось, но на них всегда надевали седло, причем, дамское, на этой же лошади не было ничего, кроме уздечки. Алессандро помог мне забраться на нее. Сев, я судорожно вцепилась в гриву животного, боясь соскользнуть с его спины.

– Так дело не пойдет, – сказал цыган.

– Это еще почему?

– Потому что ты сидишь неправильно. Сядь по-мужски, как я, так ты почувствуешь лошадь и сможешь крепче держаться на ней.