Правда или забвение

– Думаю, через полчаса. Возможно, даже раньше. Это новая разработка, как раз для такой сильной боли, как при раке. Наш новый препарат.

Бывший коллега снова сел на край кровати. Только вот лицо его застыло в странном оскале. Как будто он чему-то безумно радовался, но изо всех сил пытался сдержать несуразную улыбку. Он посмотрел на Каспара, на его болезненно тонкие руки, а затем сказал:

– Ты ведь делаешь ей больно.

– Кому?

– Ты расстраиваешь дочь. Она себе места найти не может.

Не может радоваться. Не может вести привычную жизнь. Как давно ты в таком состоянии? Больше двух месяцев?

– Около того…

– И ты никогда не думал себя освободить?

– Ты… имеешь в виду… убить себя?

– Например, убить, – уверенно произнес бывший коллега.

Каспар приоткрыл рот и смотрел прямо в глаза Томаса.

– Конечно, меня посещали такие мысли…

– И почему не сделал?

– Это странный вопрос… Томас.

– Что же в нем такого странного? Обычный вопрос.

Ты был бы готов умереть ради Эрны?

Каспар ничего не ответил, лишь вглядывался в коллегу, не понимая, к чему весь этот странный разговор. Томас встал с кровати и подошел к изголовью. Он опустился на корточки и тихим голосом обратился к умирающему:

– Согласись, Каспар. Ты слаб. Тебе осталось жить не больше двух месяцев. Да что уж там, раз тебя подводит память и ты ослеп на один глаз – тебе осталось несколько недель, ну максимум месяц.

И все это время Эрна должна нянчиться с тобой. Должна ждать, когда ее отец наконец откинет ноги.

По телу Каспара пробежала дрожь. Он хотел поднять руку, чтобы схватить за горло Томаса и поставить этого тридцатипятилетнего выскочку на место, но осознал, что руки стали тяжелыми и непослушными.

– Что ты мне вколол?

– Как что? Обезболивающее, Каспар. Я спасаю тебя. Избавляю от страданий. Ты еще за это спасибо сказать мне должен.

Ты скоро заснешь и больше не будешь чувствовать боли. Станешь свободным! Разве не этого ты хотел последнее время – освободиться от мучений?! А за то, что я так любезно тебе помог, воспользуюсь твоей дочерью. Я смогу осуществить все свои планы, и мне не придется ждать, когда ее папаша сдохнет!

– Томас! Что ты не… сешь? Мюллер бы… ла права, ты стра… нный, – язык Каспара стал заплетаться.

Его глаза быстро бегали в испуге.