Крылья

– Тихо! – вдруг сказала Фамка. Вой стал иным. Сейчас это было страстное поскуливание своры, бегущей по свежему следу. И в этот миг в дверь заколотили. Громко, по-хозяйски настойчиво.

От неожиданности Ланка взвизгнула. Фамка схватила заточку и бесшумно скользнула к двери.

– Открывайте, – хрипло сказали оттуда, – вы чё, заснули, что ли?

Варка ввалился в кухню, нагруженный, как вьючная лошадь, и потный, как мокрая мышь. Впереди себя он толкал Илку.

Ланка снова взвизгнула и бросилась к ним. Илка был какой-то странный.

Варке пришлось тянуть и подталкивать его, как большую тряпичную куклу, бессмысленную и безвольную. Основательный пинок отправил его на середину кухни, где он и остановился, тихо покачиваясь.

– Илка, ты что? Ты дома-то был? – Ланка схватила его за плечи, встряхнула хорошенько. – Илечка, что с тобой?

Избавившись от Илки, которого пришлось тащить в гору вдоль всего Колокольного переулка, Варка целеустремленно двинулся к столу и принялся выкладывать из торбы баночки, скляночки, сверточки и мешочки.

– А где господин Ясень? – спросила не сводившая с него мрачных глаз Фамка.

– Нету, – разъяснил он.

Фамка скривилась и больше вопросов не задавала.

– Так, – бормотал Варка, – настой тысячелистника, отвар сушеницы болотной, настой подорожника – это наружное, для пластырей, настой водяного перца, настой пастушьей сумки – это внутрь, против кровотечения. Ну и как я ему это дам, если он глотать не может? Древесный уголь, мазь из живицы и пчелиного воска, крапива сушеная – это наружное, маковое молочко – обезболивающее, внутрь, принимать с осторожностью… толченые корни кровохлебки… это сейчас не годится, это настаивать надо… Он как, живой? – Варка поднял на Фамку измученные глаза.

Фамка кивнула.

– Дышит, – подтвердила Жданка, по-прежнему сжимавшая безвольную руку крайна.

Варка с ужасом глядел на стол, уставленный лекарствами. Сию минуту ему предстояло лечить смертельно раненного, а он не знал – как. То есть кое-что он, конечно, знал, но это была такая малость… Может, лучше послушаться Фамку и оставить все как есть, не мучить умирающего…

– Горячую воду давай, – сказал он Фамке, уставившейся на него своими черными глазищами, – и сама руки вымой.

Будешь помогать.

Фамка моментально подчинилась. Варка был серый от усталости и встрепанный, как драный портовый кот. Глаза у него горели, как у того же кота, и подбородок торчал решительно. Он явно знал, что делает.

– Режь бинты, доставай из торбы корпию.