Будничные жизни Вильгельма Почитателя

– Ну, понимаете, Хозяин, меня в коллективе не очень-то жалуют, а едим мы в одно время. Любят они всячески нагадить, тут уж ничего не поделаешь. То тарелку с кашей отберут, то чая не дольют. Иногда даже порции мои прячут! Ну, я подтыриваю иногда, но только из благих побуждений! Да и поесть я люблю…

– Это видно, – кисло усмехнулся Вильгельм, оглядев пузатое и налившееся жиром тельце карлика, а тот лишь развел руками. – Слушай, я свое слово всегда держу, данное в любом состоянии. Раз сказал, что ты можешь жить у меня – живи, но тебе сподручнее будет в кладовке.

Конечно, если кто придет, тебя вряд ли примут за человека – издалека ты больше похож на жирного кота, но конспирация нам не помешает. Я тебе все обустрою, кровать поставлю, тумбочку, столик. Будешь отчеты заполнять, документы. Игуану мою не трогай, пока не скажу, а как скажу – трогай аккуратнее, она у меня постоянно не в настроении. У крыса меняй в клетке, но осторожно, иначе он тебе пальцы откусит. На окна не прыгай, дверь незнакомцам не открывай. Если кто спросит – скажи, что взрослых нет дома…

– Господин, ну я ж не ребенок! – возмутился Нуд и ткнул пальчиком прямо в глаз коту из блесток. – Мне больше ста!

– А я с дипломом Академским учиться закончил раньше, чем появилась Земля, так что не спорь! – Отмахнулся Вильгельм. – Пока меня дома нет – можешь пользоваться кабинетом, но по ящикам не шуруй, а то накажу. И вообще – к столу не подходи. Вот, наверное, и все. Вопросы будут?

Кривая рука и хотела сначала подняться, но потом передумала и осталась лежать в пустой вазочке из-под печенья.

После завтрака Вильгельм твердо решил разделаться сначала с Нудом, который протяжно выл в ванной и пытался отстирать футболку с цыпленком, а только потом работать. Он-то прекрасно знал, как карлик может замучить, и в любой другой ситуации наплевал бы на обязательства, но он ведь дал слово. Честное слово. А его держать надо хотя бы иногда.

С какой-то особенной грустью Вильгельм проплыл мимо полки с алкоголем, напоминая себе, что никакого похмелья у него быть не может.

«Похмелье придумали хитрые люди, чтобы на утро продолжить выпивать, всегда помни это», – как-то сказал ему Годрик, который сам шалил, отмечая разнообразие алкоголя главным достоянием рода человеческого, и устраивал себе похмельное утро каждый день.

Эльгендорф натянул на карлика нормальную одежду, намазал его мордочку кремом, изменяющим внешность, напялил на голову синюю шапочку с помпоном и строго наказал играть его сына.