Торговец отражений

Сложно сказать, обсуждали ли они что-то или стояли молча. Лиц не рассмотреть. Но серому пятну определенно что-то нужно от картины, иначе бы каждая его составляющая не вдыхала ароматы масла. Казалось, один шаг – и все трое провалятся в картину. Запляшут скелеты, закричат люди, низвергнется земля, – а они так и будут стоять, наблюдая за тем, чтобы все шло так, как должно.

– Ничего… Кажется, профессор смотрит на часы! – чуть погодя ответила Грейс.

– Неужели?! – В унисон прошептали приятели и, кажется, все, кто услышал тихое замечание Грейс.

Мистер Френсис был предсказуем донельзя. После того как поправил шарф, как помотал головой, всего единожды взглянул на часы, он хрипло и, собрав все силы, громко объявил об окончании урока. И только мертвый бы не услышал, как вздох облегчения пронесся от зала картин к залу скульптур.

Студенты радостно повскакивали с диванов, и даже те, у кого еще остался запал рассматривать предметы искусства, развернулись на пятках и рванули к выходу.

Грейс прошла мимо, но не смогла отказать себе в любопытстве и взглянула на них еще раз. Их разделяло всего ничего, метр, не более. Протяни руку и коснись жесткой ткани тяжелого пальто. Холодное оно или теплое? Дорогой ли материал? А есть ли на пальто пуговицы?

Грейс смотрела на них. И в этот самый момент один из кучки, тот, что стоял в центре, обернулся и посмотрел на нее в ответ. В этом обжигающем тьмой взгляде Грейс прочла многое и поспешила прочь, к свету.

На улице подул прохладный ветер, но солнце, все еще жаловавшее древний городок, светило ярко и мягко, обволакивая дома из темного кирпича всех мастей лучами. Стоял приятный выходной день, жители никуда не спешили, прогуливались от магазина к магазину, а хлынувшие в безмятежность городка студенты, которые наконец вырвались на волю, облюбовали все открытые веранды ресторанчиков и баров. Вернутся поздно, скорее всего, получат выговор, но молодость слишком коротка, чтобы думать о замечаниях старост.

– Ну что, вы предаваться любовным страстям? – поинтересовалась староста, когда музей остался позади, и профессор, все еще задумчивый, наконец вышел на улицу и никак не мог их услышать.

– А это не твое дело! – Улыбнулся Осборн. – Но, думаю, до полуночи можешь не ждать.

– Ладно, если спросят, скажу, что вы заболели и лежите по кроваткам в своих комнатах.