Торговец отражений

Наверное, сейчас лучше на обложке писать, что все кончится хорошо, иначе никто даже не возьмется читать ее. Но есть и те, кто любит пострадать. Такие и читают.

– И ты относишься к ним? – пошутил мистер Хэрроу и оперся о стол. – Тебе не нравятся счастливые концы?

– Они неправдоподобны. Во всяком случае, не во всякой истории он нужен. Да и вообще, не могу сказать, что здесь конец грустный.

– Но Майкла Смита же, эм, вроде как забила толпа, а потом его семейка… Они же его съели, да?

Грейс улыбнулась.

– Там написано, что он развоплотился перед обезумевшей от его речи толпы, а потом друзья поглотили его.

– Так это то же самое! – хохотнул мистер Хэрроу.

Грейс улыбнулась, а потом спросила:

– А вы читали?

– Я? Не, я фантастику не люблю. Моя мать читала, когда хипповала в шестидесятых.

– Ваша мать была хиппи? Удивительно.

– Я не очень похож на такого, да? – посмеялся мистер Хэрроу, выпрямился и погладил круглый живот, обтянутый белой рубашкой.

– Это были не вы, а ваша мама.

– Точно. Все-таки капитализм и потребление мне больше по душе.

– Она рассказывала вам что-то об этом времени? – Грейс чуть подалась вперед.

– Да так, немного. Она бросила родителей в Рексеме[12 - Крупнейший город на севере Уэльса. Является административным центром графства Рексем.], улетела в Соединенные Штаты, была на Вудстоке[13 - Вудсток – легендарный музыкальный рок-фестиваль, проведенный в 1969 году. Его посетило полмиллиона человек, а на сцене выступили такие артисты как The Who, Джими Хендрикс и другие.

Вудсток стал символом конца «эры» хиппи и начала сексуальной революции.], каталась по стране автостопом, рожала детей. – Он хмыкнул. – Потом, правда, вернулась, когда все это кончилось, а родители ее заболели. Вышла замуж, пошла работать. Все так, будто молодости и не было. Только музыка и была дельным во всей этой мишуре. А так – одни немытые наркоши в джинсах с бахромой, везде таскающие с собой книжки о восточных религиях и выкрикивающие лозунги о свободной любви.

– Разве они были бесполезные? Они ведь протестовали против войны.

– Их протест ничего не значил. Деньги значат больше.

– Они показали миру ценность свободы души.

– Души? А кому нужна-то такая свобода? – отшутился хозяин.

Грейс улыбнулась, ничего не ответила, а потом перевела тему. Разговаривать о разновидностях кофейных зерен, продающихся в Ластвилле, куда приятнее, чем об эпохе, которой Грейс никогда не видела.