Повелитель и пешка

– Да, пожалуй, – согласился господин Лисовин, прислушиваясь к громкому ропоту за дверью, – сторожка, помнится, еще пустая стоит.

– И запирается, – вставил палач.

– Хорошо, – сказал священник и кивнул Обру, приглашая следовать за ним.

* * *

В сторожке было светло от недавно выбеленных стен, чисто и пусто. Белая печка, свежевыструганный пол и одинокая табуретка в углу.

Невеста робко остановилась посреди горницы. В беленькой рубашке с кружевцами и какими-то бледными цветочками, в простенькой, до белизны застиранной полотняной юбке она казалась такой тонкой, что так и подмывало ткнуть пальцем в туго затянутый голубой шелковый поясок, проверить – переломится или нет.

Обр, в крови которого после вынужденного поцелуя скребли-стучали остренькие частые молоточки, заставлявшие все время двигаться, пружинисто обошел вокруг нее, как хищник вокруг насмерть перепуганной жертвы.

– Так сколько тебе на самом деле?

– Пя… Пятнадцать, – пискнула молодая жена.

– Н-да, старость не радость. А может ты, того… как мара лесная? К вечеру старая, с утра опять молодая?

Серые глаза широко раскрылись, тонкие бровки полезли вверх.

– Ты все это время думал, что я старуха? А я-то боялась, что ты ко мне приставать начнешь…

Обр взял красную сморщенную лапку с тяжелым кольцом на безымянном пальце, поднес к лицу, чтоб рассмотреть поближе.

– Чего у тебя с руками-то?

– С руками? – Анна осторожно отняла руку, поглядела на нее задумчиво.

– А одежа? Тряпки эти старушечьи откуда выкопала?

– А что одежа… Ношу, что люди дадут. У нас люди добрые, сирот жалеют. Вот, юбку и платок почти новый тоже отдали. А рубашка моя. Мамино приданое. Мама у меня белошвейка была. Для хороших домов шила. Красиво, правда?

Оправила складочки, обдернула юбку, повернулась кругом, слегка приподняв длинный подол.

– Страсть как красиво, – согласился Обр, смутно подозревая, что от него ждут чего-нибудь в этом роде.

Новых башмаков добрые люди сироте не отдали. Под юбкой оказались не очень чистые босые ножки. Маленькие, тесно сжатые детские пальчики. Чтоб не глядеть на них, Обр отступил к широкому окну, одним махом взлетел на подоконник, устроился в оконной нише.

– Красиво-то, оно красиво.