Повелитель и пешка

– Иначе они бы меня убили, – проговорил Обр тонким противным голосочком. Он и сам не знал, зачем дразнит глупую девчонку. Так, от скуки.

Скучно было нестерпимо. Ветер по-прежнему дул ровно, понемногу усиливаясь. Ряды облаков сомкнулись в одно сплошное серое поле, из которого по временам побрызгивал легкий дождик. По правому борту все тянулся скалистый берег с белой полоской пены, которая издали казалась совсем безобидной. Но даже неопытный Хорт понимал, что близко лучше не соваться.

Нюська помалкивала, хмурила бровки, косилась обиженно.

От скуки Обр вырезал на лавке крест, потом стрелу, принялся было вырезать родовой герб Хортов, но тут девчонка заверещала: «Беляки прямо по носу!» Пришлось хвататься за правило, огибать невесть откуда взявшиеся скалы, верхушки которых в облаке белой пены едва торчали из воды. К скалам от берега тянулся длинный мыс, похожий на корявую руку. После него береговая линия резко пошла к югу.

Стемнело. Но настоящего мрака не было. Так, сероватые сумерки. Часы ночного бдения и плащ снова поделили по-честному, на двоих.

Но, конечно, дурочка и не подумала его будить. Пригревшийся возле нее Хорт спал крепко. Проснулся только под утро, попытался припомнить, каким образом его голова оказалась на Нюськиных коленках, высунулся из-под плаща. Небо вновь было ясным, солнце еще не взошло, но над берегом поднималась, сияла цепь розовых, золотых огней.

– Это че такое? – забеспокоился он. Непонятного Обр не любил. Все непонятное могло быть опасным.

– Горы, – сонным голосом отозвалась Нюська, – я давно уж смотрю.

Белые горы. В Усолье их не видно, хотя говорят, наши горы – отроги этих.

– А светятся почему?

– Сказывают, там, на верхушках, снег лежит и никогда-никогда не тает. Это он от солнца такой.

– Дура! Солнца-то нету.

– Это для нас нету. А там, на горах, вовсю сияет.

Скоро солнце поднялось и для темных скал и холодных волн Злого моря. Горы потускнели, погасли.

На завтрак пожевали подсоленной, слегка завялившейся рыбки. Запили невкусной стоялой водицей.

– Меньше полбочонка осталось, – озаботилась Нюська.

– Ты ж говорила, к вечеру у креста будем.

– Кто знает. Это же Злое море.

* * *

Так начался второй день. Очень скоро небо опять затянуло. Ветер нынче был какой-то неровный: то вовсе стихал, то задувал так, что снасти стонали как живые. Обр сидел у правила, поглядывал то на небо, то на далекую цепь горных вершин и, наконец, решился растолкать Нюську, прикорнувшую у мачты.

– Слышь, не спи.