Выпитое солнце

Но ты, наверное, теперь захочешь, чтобы я ушел.

– А почему теперь захочу?

– Ты прыгать больше не хочешь, по тебе видно, – сказал Арсений и улыбнулся. – Тебе свидетели больше не нужны. Тебе хочется побыть одной.

Октябрина и сама не поняла, как улыбнулась. Не так, как улыбаются обычные люди, не губами. Что-то внутри нее улыбнулось. Что-то, чего просто так не увидеть.

«Я больше не хочу быть одна, все наоборот», – подумала она.

– Пообещай мне, что больше сюда не вернешься, – сказал Арсений и подошел к Октябрине.

Девушка попятилась бы, но некуда. Дыра в стене все еще очень близко. Если что, улететь в нее легко, Арсению не придется даже напрягаться, всего-то подтолкнуть.

Но он всего лишь подал ей руку.

– Мы же с тобой никогда не увидимся. Кому я буду обещать? – спросила Октябрина. Рука Арсения все еще перед ее лицом. Длинная ладонь, казалось, целилась средним пальцем прямо в глаза.

Арсений опустил руку.

– Что ж ты сразу не сказала? – Он улыбнулся и полез в карманы штанов.

 – Не всем просто хочется видеть меня во второй раз. Не здесь, я могу написать, где меня найти.

– И что же, я к тебе просто так прийти могу? – спросила Октябрина и сама, кое-как, покачиваясь на ослабевших ногах, поднялась.

– Конечно. Поверь, я понимаю, что ты чувствуешь сейчас. Тебе нужно примириться с собой, но тебе может понадобиться поговорить с кем-то после. – Он вытащил из кармашка штанов маленький блокнотик в клеточку и огрызок карандаша и начал писать что-то на листочке.

 – Я не обижусь, если  не придешь. Это не мне, это тебе. Если захочется вдруг поговорить.

Он протянул листочек Октябрине, а она засунула его в карман, даже не взглянув на адрес. Бумага еще теплая после прикосновений Арсения.

– А если я не приду? Может, где-то встретимся? В кафе или еще где-то. – Октябрина содрала с губы корочку. – Я же могу не прийти.

– Не приходи. – Арсений убрал блокнот в карман и пожал плечами. – Ты мне ничего не должна, я просто рад, что ты сейчас поднялась.

Буду еще больше рад, если ты выйдешь сейчас со мной на улицу и никогда сюда не вернешься.

Он вышел в коридор, но спускаться не стал. Его черная куртка, кусочки белой футболки, вылезающей снизу, еще виднелись в лунном свете.

Октябрина огляделась. Облезшие, поросшие плесенью стены, отколотые куски потолка, дыра в стене. Это – тот пейзаж, который она могла видеть последним. Октябрине вмиг стало противно. Холод, приползший с улицы, обжог лодыжки.