Механизм

Скоро десять лет, как Тариус потерял судно и вынужден был наниматься боцманом на большие корабли, а рана все не заживает.

Безрадостное пробуждение не было безрадостнее прочих, а обстановка, несмотря на запущенность, так и вовсе казалась роскошной после меблированных комнат, что он снимал между рейсами, – этими холостяцкими норами, где обои пузырились, матрас бугрился комками, а закопченные окна с трудом пропускали свет.

Смертельно хотелось выпить. От мысли о добром глотке крепкого бренди, который мигом бы прогнал тупую боль в затылке и пепельную серость мира, в глотке пересохло.

Но у него было дело. Важное дело, которое нельзя откладывать.

В каждой комнате имелась каморка с ватерклозетом и умывальником. Ледяная вода взбодрила Тариуса. Нет уж, он не из тех хлюпиков, он выберется отсюда. Кто бы ни придумал эту мышеловку, Капитана в нее не поймать. Но сначала нужно выйти незаметно.

В доме было тихо: избалованные лентяи, никогда не нюхавшие настоящей работы, конечно, еще дрыхнут. Но осторожность не помешает, и до самой двери Тариус нес башмаки под мышкой, ступая тихо, как юнга, крадущийся в камбуз.

Он аккуратно разобрал баррикаду у двери, щелкнул замком и оказался на воле. Поежившись от холодного ветра и глубоко втянув носом, Тариус утвердился во вчерашней догадке: рядом море. Капитан довольно крякнул и зашагал от дома.

Из окна второго этажа за ним наблюдал старик. Его чуткий сон уже давно не длился дольше четырех часов. Проводив Тариуса взглядом, он презрительно усмехнулся и зашаркал в библиотеку.

После странного, сумасшедшего дома и жалких соседей было так славно оказаться вновь под открытым небом (пусть и набрякшем тучами), видеть свинцовые волны вдали. Это было понятно. Это реальность, как бы грозна она ни была. Со стихией проще, чем с людьми. Она сразу показывает зубы и заявляет, что уничтожит любого, у кого кишка тонка, а не подкрадывается сзади, не юлит, не лжет. И Капитан не сдастся – будьте покойны. Он найдет выход, лазейку, проложит курс. Сам, не таща на буксире непутевую команду случайных попутчиков.

А для начала нужно осмотреться: куда это занесло, что за место. Первым делом, движимый естественным зовом, он пошел к морю. Его дыхание ударило в лицо, сурово приласкало старого приятеля. От дома к воде полого уходил склон, а с обеих сторон, точно борта лодки, поднимались холмы. Соленая пена, шумя, плеснула по сапогам, и Тариус заметил, что берег изгибается полукругом, словно земля пошла в наступление, захватывая себе часть моря.