Внутренний дворец

Впрочем, длинные рассказы пошли далеко не сразу, а только когда я в достаточной мере выучила язык. Сначала мне порой вообще было трудно понять, о чём меня спрашивают, а мои ответы были краткими и односложными. Но постепенно я говорила всё уверенней, и сама принялась расспрашивать, пытаясь постичь чужую жизнь хотя бы в той мере, в какой она была видна из-за стен дворца.

А однажды я стала свидетельницей происшествия, сказавшего мне о жизни во дворце куда больше, чем все рассказы, вместе взятые.

В детстве я как-то услышала о таком виде наказания: поставить на колени на горох.

И ещё, помню, удивилась: а что в этом такого? Очень умная была, да. Позже, кроме гороха, появился ещё один вариант – на битые кирпичи. А теперь я убедилась, что для того, чтобы превратить стояние на коленях в пытку, не нужно ни гороха, ни кирпичей. Надо лишь, чтобы наказание продлилось несколько часов кряду.

Думаете, это легко – просто постоять на коленях? А вы попробуйте сами: час за часом, когда твёрдый пол давит на коленные чашечки снизу, а весь ваш вес – сверху, и нельзя ни на минутку хотя бы опуститься на пятки, чтобы уменьшить это давление, потому что приставленный евнух бдит и тут же поддаст вам носком под копчик.

К концу дня я не стонала в голос только из каких-то последних остатков гордости. И когда мне наконец разрешили подняться, я сперва подумала, что не смогу. Но всё-таки кое-как встала и побрела в нашу комнатку, мысленно охая, стеная и очень жалея себя.

Говорят, было раньше в Европе такое профессиональное заболевание: «колено горничной» с воспалением, а то и смещением сустава, потому что горничные каждый день на коленях драили хозяйские полы. Ещё пару раз так постоять – и я, наверное, заимею себе такое же.

В комнатке никого не было – меня в довершение всего ещё и лишили ужина, так что все прочие комнатные девушки сейчас ели, а мне предстояло лечь спать голодной. Хорошо хоть, в комплекте к наказанию шло ещё и освобождение от работы до конца дня, так что мне не надо идти помогать императрице, чтоб ей пусто было, готовиться ко сну.

Императрица… Я вдруг уразумела, что даже не знаю, как её зовут. Императрицу называли «её величество», «госпожа», «государыня», но ни разу я не слышала, чтобы кто-то назвал её по имени.

Я рухнула на матрас, чувствуя себя слишком плохо даже для того, чтобы раскатать свёрнутые простыни и одеяло. Колени болели, и есть хотелось зверски.