Глаз Дракона. Хранитель

Мальчик восхищался с самого первого взгляда на неё, и продолжал делать это после: заходя в кабинет, всегда первым делом обращал свой взор к ней поражаясь мастерством художника. Почему-то, рассматривая полотно, Тим не мог отделаться от ощущения, что всего пара шагов разделяет его от другой реальности, завораживающей своей призрачной таинственностью. Тим знал: это шикарное дерево – реально существующий замок фей, а огоньки – его преображённые обитатели. Ему до боли хотелось хоть на миг оказаться там. Он решил для себя, что, если сумеет выжить, обязательно посетит мир цветочных фей, чтобы увидеть торжество этих маленьких огней.

Центр кабинета занимал рабочий стол Лидии Владимировны, а его центр —фоторамка с детской фотографией директрисы. Девочка в красном платье, украшенном орнаментом крупного белого горошка, держала в руках корзинку земляники. Лидию было не узнать. Причём, при любой её внешности: хоть директриса и могла кардинально изменять её, она никогда не возвращалась в такую вариацию, в какой любила бывать в свои ранние годы.

Белые прямые волосы до плеч, чёрные глаза, милые ямочки на щеках, небольшая россыпь веснушек, белоснежная кожа – это осталось в детстве, недосягаемом времени сейчас. Хотя эта фотография и стояла на этом месте всегда, директриса своим взглядом обычно избегала её. А если вдруг удавалось задержаться на ней, лицо искажала гримаса боли. Тим понимал это чувство, он и сам его испытывал, когда тревожные мысли о прошлом будоражили сознание. В этом они были похожи.

«Прошлое должно оставаться в прошлом», – говорила в таких случаях Лидия, тяжело вздыхая и глядя прямо в глаза Тима, пытаясь узнать, что у него на душе.

В ответ Тим всегда молчал.

Рядом с рамкой приютился маленький, как Тим узнал после, вечно цветущий кактус, выросший, словно специально, таким образом, что на нём удобно размещался медальон Лидии в форме сердца – ещё одно грустное, но нужное ей воспоминание. Мальчику было интересно узнать, что там, внутри металлического сосуда скорби, такого же, как и рамка.

Он не посмел прикоснуться к нему, почему оставалось лишь гадать, оставаясь в мире без ответа.

Своё место на столе нашли и много рабочих моментов: папки, бумаги, ручки и карандаши, учебники, а?тласы, поспешно оставленные в беспорядке хозяйкой при вызове в Совет. Большинство из них были, очевидно, разных оттенков синего. Уже какое-то время находясь рядом с директрисой Тим всё не переставал удивляться богатой палитре синего, сформированной вещами Лидии.