Глаз Дракона. Хранитель

– Тим, – прозвучало чуть громче, – Тим, ты меня слышишь? – интонация удивления пронизывала вопрос. Голос пропитался усталостью и скорбью: они буквально сочились из него.

– Да, – ответил Тим и сам не понял, сказал это вслух или про себя. – Кто… Кто ты? – каждый звук, произносимый им, казался незначительным, настолько, что он не мог различить: подумал ли он вообще об этом или нет? О голосе и говорить было лишним.

– Меня зовут Лир и… и мне очень больно, Тим… – на последнем слове он всхлипнул. – Помоги мне, Тим, помоги мне…

– Ч-что я могу сделать?

– Мне больно, потому, что я… я защищаю тебя, и… и поэтому, ты ещё… ж… живой… – тихая, порождающая ощущение, что она совсем скоро угаснет вместе с хозяином, просьба ранила Тима.

Ему стало плохо, эта боль не шла ни в какое сравнение со всей предыдущей – ужаснее в тысячи раз. Он не сможет выдержать, если из-за него снова погибнет кто-нибудь. Сначала мама, потом отец, тот колдун и ещё семь не повинных ни в чём людей, оказавшихся не в то время не в том месте, магов, пытавшихся его спасти.

Тим не вынесет ещё одного потрясения. Он еле как сумел выкарабкаться из последнего, отказавшись от всего, что было у него хорошего и прижимая как можно сильнее к себе все шипы жизни. Он отказался не только от своего прошлого, себя самого, но и от любого будущего. У него его не будет. Тим решил разорвать связь со всем и не вязать новые нитки. Ему не хотелось иметь пути спасения. Мальчик ждал кары. Не хотел, когда она придёт, причинять неудобства хоть кому-то ещё.

Прошло несколько минут томительного молчания, Тим всё пытался дозваться того мальчика, у него ничего не выходило. Он слабел, угасал, растворялся во тьме. На время разговора боль и голоса немного утихли, а сейчас возвращались вновь. Голос самого Тима уже ничуть не выделялся из общего фона; и он сам не мог разобрать его, ни как звук, ни как мысли. Всё превратилось в ничто. Больше его не будет, вдруг подумалось мальчику.

– Что я могу сделать?! Я сделаю всё, что угодно, пожалуйста, скажи!

– Всё, ты готов на всё? – отозвался слабый мальчишечий голос.

– Да… – ответил Тим. Он погибал.

– Ответь полностью, – попросил мальчик.

– Нет!! Не смей! – перебил, начавшего говорить Тима, строгий мужской голос, новый голос. В этой фразе чувствовалось облегчение: он успел.