Близорукая любовь

Однако образ Любы так сильно тревожил воображение, что Стас уже почти готов был, наплевав на правила приличия, запросто подойти к начальнице и сказать: «Слушайте, мне так понравилась ваша подруга, может, познакомите?»

Он корил себя, понимая, что сходить с ума по женщине, о которой ему ровным счетом ничего не известно, – самое глупое занятие на свете.

Чтобы избавиться от наваждения, Стас взял два билета в филармонию на органный вечер, надеясь, что общество любимой девушки и возвышенная музыка приведут его в нормальное состояние.

В тот день он безмятежно сидел в ординаторской и ликвидировал свои долги по аспирантской документации. Варя отпросилась домой пораньше, чтобы навести красоту перед концертом, и Стас все время отвлекался от бумаг, представляя ее в открытом шелковом платье. Под ним наверняка будет шикарный комплект кружевного белья, который он тайно подарил Варе на Восьмое марта, и чулки с широкой ажурной резинкой… А после филармонии они обязательно завернут на часок в бабушкину квартиру…

Тут вошла Зоя Ивановна, и Грабовский поспешно стер с лица мечтательную улыбку.

– Стас, пошли работать в операционную! Небольшая халтурка часов на пять.

– А это очень обязательно? Никто другой не может? – заныл Стас. – У меня планы на вечер, Зоя Ивановна… Только сегодня, а вообще я никогда не отказываюсь, постоянно сверхурочно остаюсь, сами знаете…

– Да, мой маленький друг, знаю! Все курят, ты один у нас работаешь! Прямо не мужчина, а Золушка в штанах. У меня, между прочим, тоже были планы, но наша приглашенная звезда все похерила! Какую-то он там навертел совсем нездоровую фигню.

Что ж, Стас покорно выключил компьютер и встал из-за стола. Вместе с Зоей Ивановной они зашагали по длинному коридору, на ходу надевая колпаки и маски. Зоя Ивановна продолжала возмущаться:

– Не понимаю наших – своих придурков полно, а они приглашают этого Максимова, хоть прекрасно знают, что он председатель всех дебилов!

Стас молча кивал, не комментируя.

В операционной царила атмосфера той унылой безнадежности, когда ясно, что битва уже проиграна, но все равно надо что-то делать.

Несколько раз Стасу приходилось давать наркозы в таких ужасных ситуациях. Пациент умирает, но сердце еще бьется, и надо продолжать бороться за его жизнь, хоть у тебя нет ни сил, ни возможностей для этой борьбы… И стократ ужаснее, когда такое положение дел создается по вине доктора.

Среди всей печальной суеты выделялся Максимов, неподвижно стоявший у операционного стола.