Клиника верности

Просто учти, если ты главный по больнице, должен не только лечить больных, но и контролировать всю эту ахинею. Привыкай к новому кругу обязанностей. Особенно когда с этой сестрой дежуришь. Она девушка наглая и ленивая, и, к сожалению, эти пороки не компенсируются у нее могучим интеллектом. Всегда читай, что подписываешь, это первая заповедь начальника. Правильно, Илья?

– Совершенно верно.

Сотников приступил к последней, расслабляющей стадии массажа. Колдунов закурил.

«Если мне удастся залучить его в начмеды, наша больница заткнет за пояс все остальные в городе, – азартно подумал Илья Алексеевич.

 – А у меня будет заместитель, которому я могу доверять как самому себе. Который скорее подставит собственную шею, чем товарища! Который всегда сможет помочь!»

Неожиданно у Ильи Алексеевича родилась дикая мысль – поделиться с Яном Александровичем бедой, что уже вторую неделю неотступно его терзала. Вдруг он сможет помочь? Ведь пока Илья мучается в одиночку, время уходит, а беда такого свойства, что решать нужно срочно.

И так уже они тянут недопустимо долго.

– Ян, мне нужна твоя помощь, – выпалил Илья Алексеевич, пока не передумал.

– Оттащить от тебя этого маньяка?

– Я серьезно. Хочу посоветоваться.

– Давай, говори.

– Это деликатный разговор.

– Ясно. Тогда нам нужно где-то уединиться. Витя, ты долго еще будешь превращать Илью Алексеевича в отбивную?

– Минут десять.

– Тогда я пошел прогонять лекцию. Илья, пусть то, что от тебя останется после массажа, придет в пятую аудиторию.

Если сможет, конечно. Там все и обсудим.

– Заодно и про твое новое назначение спокойно поговорим. Соглашайся, Ян, прошу тебя!

– Лишь бы припахать бедного пенсионера!

Колдунов ободряюще потрепал его по плечу и ушел, распевая: «Нам пенсия строить и жить помогает, она как друг нас зовет и ведет, и тот, кто с пенсией по жизни шагает, тот никогда и нигде не пропадет!»

«Он поможет, – подумал Илья Алексеевич страстно. – Хотя бы выслушает, ведь я больше не могу носить в себе этот ужас».

1988 год

Наступила теплая, бесснежная зима. В шестом часу вечера становилось совсем темно, и дома на Петроградской стороне, погружаясь во мрак, становились похожи на таинственные старинные замки. Теперь Жанне часто приходилось гулять одной – у Ильи началась сессия, и он сутками напролет занимался. Несчастный, серьезный, он сидел на кровати в окружении множества конспектов и учил, зажимая уши ладонями.