Клиника жертвы

Но почему-то третье объяснение, которое сразу приходит в голову всем нормальным женщинам, которое просто напрашивалось в этот перечень хотя бы по законам формальной логики, осталось мной так и недодумано. Рядом со мной чужой, даже чуждый мужчина, вся беда в нем – эта элементарная истина обошла меня стороной. Идея собственной неполноценности оказалась мне гораздо ближе. И в объятиях будущего мужа я терзалась не столько от разочарования, сколько от чувства вины. Не умею влюбиться… И я дала себе слово, что постараюсь исправиться.

Нейман хотел встретиться с Мариной на старом месте, но бывшая жена категорически отказалась идти в ресторан. Остановились на скромном сетевом кафе возле ее дома.

Она немного опоздала, вошла мрачная, заранее рассерженная, готовая к решительному бою.

– Подавай в суд, если хочешь, – заявила она. – Я консультировалась с юристами, не так много у тебя шансов.

– Во-первых, здравствуй, – улыбнулся Нейман. – Садись и скажи, что тебе принести.

Здесь самообслуживание.

Он достал из-под столика букет и протянул Марине.

Нейман выбрал самый большой букет нежных тонов, пожалуй, он больше подходил юной невесте, чем матери большого семейства, но ему хотелось хоть на мгновение вернуть Марину в молодость, которая была у них общей.

Она пристроила цветы на пустом стуле и хмуро взглянула на Владимира Валентиновича:

– В чем подвох?

– Что ты, Марина… – Он взял ее за руку. Может быть, слишком дерзко, но это в последний раз.

 – Ты прости меня.

– За что?

– За все прости.

– Не поняла.

– Я не буду настаивать на встречах с сыном. Ты права, не надо его тревожить.

Марина отняла руку:

– Что это вдруг? – и покосилась недоверчиво, недобро.

– Я кое-что понял, милая. Хоть у нас по закону родители имеют равные права, мать и отец – это совсем не одно и то же.

Помолчали. В кафе было пусто, только в уголке сидела с ноутбуком девушка-студентка.

За окном стемнело, шел снег, кружась и сверкая в огнях фонарей. Заметало, прохожие поднимали воротники, сутулились, и Нейман представил, как Марина сейчас побежит домой, пряча лицо от мороза и ветра.

– Ты отпускаешь нас, Володя? Я правильно поняла?

– Да, милая. Действительно, незачем ворошить прошлое.

Она пожала плечами:

– Какого черта нужно было ехать за сто километров? Ты мог бы сообщить мне о своем решении и по телефону.