Кроткая заступница

Нога твоя как? – Колдунов взял табуретку и подвинул её так, чтобы Руслан мог вытянуть свою больную конечность.

Христина молча подала докторам чай. За время работы санитаркой в реанимации она выучила, кто как любит.

– Спасибо, Христинка, – кивнул Руслан, – нога вроде бы ничего, не болит.

– Ну смотри. А то у нас зажим упал – верный знак, что сегодня ещё операция будет. Хорошо если холецистит, а если нет?

Руслан покачал головой.

– Да стопудово! Это всё равно что спать пойти на дежурстве.

Ты недавно смены берёшь, поэтому не знаешь всех секретов мастерства. Правда, Христина, здесь свои законы? – Ян Александрович улыбнулся ей и показал глазами, чтобы она села вместе с ними за стол.

Христина повиновалась. Они с Яном Александровичем давно симпатизировали друг другу, и девушке хотелось бы подружиться с ним поближе, может быть, помогать в хозяйстве (у Колдуновых было пятеро больших детей, и недавно они усыновили шестого, так что там нашлось бы, к чему приложить руки), но она понимала, что, если начнёт к нему льнуть, неминуемо пойдут сплетни, кое-что, может быть, дойдёт до жены – и будет ей неприятно.

– Вот, например, ты полночи ошиваешься в приёмнике, и «Скорая» никого не везёт, но стоит только тебе подняться в ординаторскую, расстелить чистую постельку, улечься в неё и закрыть глаза, как немедленно звонит телефон и тебя требуют обратно. И не дай бог снять носки!

– Почему?

– Потому что тебе сразу такое привезут, что ты обомлеешь от ужаса.

Так что ни в коем случае, как бы ни хотелось! Операционный журнал тоже нельзя убирать. Записал операцию, оставь на столе, пусть так открытый и валяется. Есть, правда, другая школа мысли, которая придерживается принципа закрытого журнала, но я её не разделяю. Потом, спокойного дежурства нельзя никогда желать, но это, надеюсь, ты знаешь…

Пока Ян Александрович излагал фундаментальные понятия экстренной хирургии, Христина на скорую руку соорудила горячие бутерброды и включила микроволновку, которая уютно зашумела.

Пока девушка хлопотала, разговор перешёл на какие-то ужасные вещи, совершенно неуместные за столом.

– По уши в дерьме, – радостно сказал Ян Александрович и взял бутерброд, – буквально по уши!

– А вам уже ничего не может испортить аппетит? – спросила Христина.

Колдунов задумался.

– Ты знаешь, может. Не совсем мы ещё пропащие. Как-то дежурил я в одной пригородной больничке.