За чертой

Он добрался до стены и свернул за угол, скрывшись из виду.

– Раз патрон, два патрон, – начал считать Павел.

Птицы пели как и обычно, радуясь теплому осеннему вечеру. Дул слабый приятный ветерок, слегка наполняя лес шумом желтеющих листьев и тихим шёпотом ещё зеленой травы.

– Двадцать три патрон, двадцать четыре патрон… – продолжал счет Павел.

Он, в отличие от всех остальных, жил в этом городе раньше, ещё до дождя, когда был ребенком, когда ещё мир был прежним. Тем самым миром, со своими странными ценностями и законами, со своим, кажущимся сейчас непонятным укладом и безумной суетой.

Всегда спешащие куда-то по вечно важным делам люди, машины. Мир, полный движения. Мир, в котором была жива мама…

– Сань? – не поворачивая головы, спросил Павел.

– Всё тихо, – так же не отрывая взгляда от шоссе, ответил Саша.

– Сорок пять патрон, сорок шесть, – продолжал считать Павел.

В телеге, нервно сжимая вожжи, сидел Гена и, забыв о больной голове, поглядывал назад.

Его пугало всё: взмах крыльев птицы, резкий порыв ветра – и даже вздрагивание лошадей бросало его в мелкую дрожь. Впервые увидев остатки ушедшего мира, он испытывал страх. И не потому, что был трусоват (хотя и поэтому тоже), а потому, что вид этих остатков был удручающим. Серые обломки стен, изрядно поросшие мхом, черные остовы машин, сухие деревья с голыми обгоревшими стволами, белые обглоданные скелеты людей ужасали горе-воина. Впереди он видел лишь кладбище, гробницу погибшей цивилизации.

– Девяносто семь патрон, девяносто восемь патрон, девяносто девять…

– Блин, да где он, мать его? – нервно, но тихо бросил Саша, переживая за товарища.

Алексей вышел из-за угла здания и подал сигнал, подняв правую руку вверх.

– Наконец-то, – выдохнул Павел и поднялся, отряхивая колено.

– Все нормально? – спросил Гена, переживающий скорее за себя, нежели за Алексея.

– Расслабься и выдохни, – успокоил его Саша и запрыгивая в телегу, добавил: – Двигайся назад, я порулю.

Гена, послушно отпустив вожжи, отполз на четвереньках. Паша двинулся первым, осторожно выбирая дорогу так, чтобы за ним могла пройти телега. Солнце уже садилось, играя в осенней листве леса, что остался позади и уходил левее.

– Чего так долго? – недовольно спросил Павел, подъехав к углу здания.

– Я же успел, да? До ста успел?

– Успел, успел, – буркнул старший, слезая с лошади и вручая поводья Алексею.