Прибавление семейства

Другие мамаши глаза закатывали, мол, балуешь дочку, что из нее вырастет, белоручка, неумеха, мы-то своих приучили к домашней работе, наши дочки в первом классе уже сами себе трусы стирают, а твоя что?

Наверное, они были правы, но Олесе казалось чудовищно несправедливым, что она всем будет стирать, а дочке не будет. Это не мамина помощница получится, а семейный изгой какой-то. Главное, чтобы она привыкла быть чистой, ухоженной и аккуратной, чтобы это стало внутренней потребностью, каковую человек всегда находит способ удовлетворить.

А дети, которых заставляют с пеленок стирать себе трусы, приучаются только к одному – ходить в застиранных трусах и вообще в затрапезном виде, потому что в семь лет ребенок еще не способен сам себя обслужить.

Олеся покосилась на фотографию на стене. Сын с дочкой маленькие, сидят обнявшись. Сын улыбается, дочка, как всегда, смотрит серьезно. Это бабушка с дедушкой водили внуков в фотоателье на Невском. В тот отпуск Олеся тоже хотела сходить, запечатлеться вместе с мужем, но как-то не собрались.

И за четверть века совместной жизни осталось у нее только несколько любительских снимков да фотографии на документы, где люди сами на себя не похожи.

Нет, не сердится она на детей. Отец-генерал гораздо больше может сделать для их будущего, чем мамаша – жалкая учительница ритмики. Дети продолжают династию, сын поступил в военное училище, дочка, вся в мать, вышла замуж за курсанта и уехала с ним служить на Север, как только он выпустился. В их положении ссориться с отцом-генералом просто самоубийство.

А в ее положении вообще нечего дергаться: обидится на детей – останется совсем одна. Совершенно, химически чисто одна, как на необитаемом острове.

Олеся задумчиво перебрала плечики, некстати вспомнив, что муж называл их странным кровожадным словом «распялки», а сын из училища притащил веселое название «тремпель», и они спорили, как правильно. Спорили азартно, радостно и дружно, так ей казалось, а что на самом деле, поди знай.

При разводе выяснилось, что она вечно в облаках витала, за широкой спиной мужа забот не знала, жизни не нюхала. У свекрови оказался поистине неистощимый запас идиом на эту тему, а муж выражался конкретнее: «Мне надоела твоя граничащая с психопатией наивность».

– И дальше бы я этой жизни не нюхала, ибо запашок у нее так себе, – проворчала Олеся, достав серое платье с воротником-стоечкой, сдержанно-нарядное из серии «и в пир и в мир и в добрые люди».