Погружение в отражение

Ах, насколько бы неизвестные дарители облегчили работу следствию, если бы вместо стихов написали бы на фляжке кому и от кого, как в «Собаке Баскервилей» сделали коллеги доктора Мортимера по Чаринг-Кросскому госпиталю. А пока след никуда не вел. Дактилоскопическая экспертиза выявила много пригодных для идентификации отпечатков пальцев, но в картотеке они не числились и до появления реального подозреваемого были бесполезны.

Отработка связей погибшего юноши ничего не дала. Он приехал из Архангельска поступать в университет и пропал, едва успев заселиться в общежитие в качестве абитуриента.

Неужели кто-то так ненавидел парня, что приехал по его душу с малой родины?

На всякий случай Ижевский отправил запрос в Архангельск, а сам, получив результаты судебно-медицинской экспертизы, стал изучать другие уголовные дела об убийствах молодых людей и в результате вычислил, что в городе уже почти два года орудует маньяк.

Объектом интереса преступника являются юноши от шестнадцати до двадцати лет. Он подстерегает ребят в безлюдных местах, оглушает ударом по голове, а потом душит руками. Тела сбрасывает в кюветы, строительные котлованы, разрытые участки дорог, но не слишком озабочен их сокрытием.

Бог знает каких трудов стоило Ижевскому добиться, чтобы признали, что убийства совершены одним и тем же человеком, и разрешили объединить у себя дела.

Наверняка выдержал шквал оскорблений и угроз, прежде чем достиг цели.

Маньяков никто не любит. Из-за отсутствия связи с жертвами вычислить их очень трудно, и чаще всего они попадаются или случайно, или на месте преступления, когда, обнаглев от безнаказанности, забывают всякую осторожность.

С другой стороны, такие дела сразу попадают на контроль в вышестоящие инстанции, от следователей и оперативников требуют немедленного раскрытия, а тем временем информация непостижимым образом просачивается в народ.

Люди вдруг начинают задумываться, а так ли хороша и эффективна власть, которая не в состоянии защитить их детей от душегуба-одиночки. Начинается волнение. В Ленинграде обычно кончается перешептываниями и душным кухонным брожением, а в маленьких городах, где все друг друга знают, доходит и до неповиновения власти и до самосуда.

Поэтому, если существование маньяка приходится признать официально, то на органы следствия начинают оказывать жестокое давление.