Угол атаки

Иван немного волновался, потому что закончил автошколу в шестнадцать, и с тех пор порулить удавалось нечасто, но быстро все вспомнил и довез семейство без приключений.

Радио в машине не работало, и Станислав Петрович вдруг сказал: «Давайте споем» – и затянул грустную казачью песню, тут же сам себя оборвал, мол, хватит тоску наводить, давай, Лиза, что-то повеселее. Она негромко запела про крылатые качели, и у нее оказался такой чистый голос, что Иван не удержался, подхватил, сначала тоже тихо, а потом громче, и Лиза прибавила.

Вдруг стало хорошо, не так, как с Таней, но все равно хорошо и спокойно, и верилось, что действительно впереди только небо, ветер и радость.

Он даже скорость прибавил чуть больше дозволенной, но Станислав Петрович предупреждающе кашлянул, и Иван снова пустил его «Волгу» бодрым пенсионерским галопом.

Бывает иногда, незначительные моменты запечатлеваются в памяти ярче, чем важные события. Почему Ивану запомнилось, как они, доехав до дачи, остановились возле ворот и Лиза вышла из машины их открыть? Сидя за рулем, он смотрел, как она возится с замком, и вдруг Тамара Борисовна с усмешкой заметила: «Само изящество».

Что-то царапнуло Ивана по сердцу, то ли жалость, то ли сочувствие, он и сам не понял.

После этой поездки папа прямо заговорил с ним о женитьбе на Лизе. Хорошая девочка, родители наши лучшие друзья, мы давно как родственники, так пора и официально породниться. Это будет жена – настоящий крепкий тыл, а не то что какая-нибудь свиристелка, у которой на уме только зарплату мужа растранжирить да глазки построить его боевым товарищам.

Девочка умная, порядочная, учится в медицинском институте, значит, найдет работу в любой дыре, куда его засунут служить. Дело не в деньгах, просто безделье – мать всех пороков. Иван отшутился, мол, Лиза еще маленькая для замужества, но папа вдруг плотно прикрыл дверь и понизил голос:

– А ты не зевай, ведь оглянуться не успеешь, такие ухажеры набегут…

Иван расхохотался.

– А ничего смешного, – оборвал отец, – при таком отце она в девках точно не засидится.

– Рад это слышать.

– Послушай, сын, – отец прошелся по комнате, заложив руки за спину, что у него всегда служило признаком серьезного настроя, – ты взрослый мужчина, так давай поговорим с тобой как мужик с мужиком.

– Давай.

Отец сел рядом с Иваном и похлопал его по коленке:

– Нелегко мне тебе это говорить, но правила жизни изменились.