Женский приговор

До научного труда трактат явно недотягивал, какой-то сборник страшилок и легенд, а для художественной литературы качество текста было слишком низким и сильно отдавало кликушеством. Очень трудно было поверить, что друзья действительно читали это ночь напролет, не в силах оторваться, как утверждали, передавая экземпляр дальше по эстафете. Она так и сказала мужу, чем спровоцировала первый серьезный скандал… «Но это же АРХИПЕЛАГ!!! – орал муж. – АРХИПЕЛАГ ГУЛАГ!!!» – «Ну и что?» – пожимала плечами Ирина и пыталась объяснить, что сталинизм обличать нужно, но не так, потому что единственное оружие в борьбе с ложью – это правда, а не точно такая же ложь, только с противоположным знаком.

Она пыталась убедить мужа, что когда-нибудь, когда преступления сталинского режима будут официально признаны, маятник шатнется в обратную сторону, и найдутся ушлые ребята, которые убедительно докажут, что в «Архипелаге» написана неправда, ну а раз так, значит, и вовсе не было никакого сталинизма, и культа личности, и лагерей не было никогда.

Да, тогда они крепко поссорились, не разговаривали почти сутки… Ирина сделала еще глоточек и поморщилась, вдруг сообразив, что с мужем не стеснялась раздавать оценки, а вот с Валерием уже иначе. Никогда она не выскажется прежде, чем уловит, что хочет услышать от нее любовник. Отец Ирины выписывал толстые журналы, когда «Новый мир», когда «Знамя», когда «Иностранную литературу», в зависимости от того, подписку на что удавалось урвать. Понравившиеся произведения он в конце года переплетал в самодельные альманахи, и один из них, с любимым «Счастливчиком Джимом» Ирина дала почитать Валерию, почти уверенная, что он тоже придет в восторг от этой светлой и легкой книги, без традиционной русской тоски и самобичевания рассказывающей о непростой судьбе интеллигентного человека.

Но Валерий заявил, что в жизни не читал подобной чуши, и Ирина стала лепетать, мол, да, конечно.

Вообще у них, кажется, очень разные литературные вкусы, но разве это важно для семейной жизни? Суть человека раскрывается не в том, что ему нравится или не нравится, а в его поступках.

А тут пока… Ирина зажмурилась и приказала себе думать о предстоящем процессе.

Бывший муж уважал рок, так что она тоже поневоле стала в нем разбираться, и кое-что ей даже нравилось. Не так, чтобы посвящать этому досуг, но послушать иной раз какую-нибудь композицию бывало приятно. Зарубежные группы нравились ей больше, а наши в основном казались подражателями.