Второй ошибки не будет

По-хорошему надо взяться за монографию, которую я купила на прошлой неделе, но, с другой стороны, зачем? Повышение мне не светит, а свою работу я и так знаю прекрасно. Тем более там половину текста составляют разные юридические тонкости, которые мне вряд ли понадобятся.

Я себе противна, и бывают минуты, когда мне кажется, что я по-прежнему стройная энергичная девчонка, каким-то колдовством очутившаяся в теле квашни, а иногда, наоборот, думаю, что этой девчонки никогда и не существовало. Точно знаю только, что апатия – это единственная преграда между мной и самоубийством.

Ноябрь

Федора выписали в четверг, и жена забрала его на такси. Сидя на заднем сиденье, он с интересом смотрел на быстро сменяющуюся за окном машины череду домов с карнизами, присыпанными, точно солью, первым снегом, на голые ветки чахлой городской растительности.

Нева, которую они переехали по мосту Лейтенанта Шмидта, уже потускнела. Город готовился к зиме, а Федору Макарову после двух месяцев в больнице все увиденное казалось новым.

Видимо, он еще не совсем поправился, потому что, поднявшись по лестнице, страшно устал и захотел лечь.

Татьяна отвела его в спальню, где оборудовала поистине царское ложе: кровать застелена новым бельем, подушки со всего дома сконцентрированы на ней, а на тумбочке вазочка с конфетами, бутылка минералки и стакан. На Татьяниной половине кровати лежали книги и журналы, чтобы Федору не было скучно.

– Ничего себе, – воскликнул Федор, ложась, – после больнички это просто заграничный отель, элементы сладкой жизни.

– Не за что. Лежи, поправляйся.

Впервые за два месяца очутившись на мягкой постели, а не на панцирной сетке с комковатым и тощим ватным матрасом, Федор почти мгновенно уснул, а жена уехала на работу.

Он проснулся ближе к вечеру, потянулся и вздохнул, сообразив, что наслаждается комфортом и одиночеством последние денечки. После суда его ждет в лучшем случае шконочка, а в худшем и реалистичном – небытие, адский котел или райское облако, ведь до сих пор доподлинно неизвестно, что происходит с душой человека после смерти.

Федор повалялся, потом вернувшаяся со службы жена покормила его ужином. Немного волнуясь, он взял с полки первый том «Войны и мира», понимая, что это его последний шанс ознакомиться с великим произведением, открыл и неожиданно для себя увлекся. Очнулся только в одиннадцатом часу и удивился, почему Татьяны нет. Она обычно в это время уже ложилась.