Дети Аллурии. Штурм

Здесь же стояла Ива – девушка, прибывшая на Остров пару лет назад и обучавшая Гроулиса бою на мечах (с большим неуспехом), а Тавни – рисованию тушью. Ее внешность, манеры и акцент, превращавший любое «л» в «р», невольно выдавали происхождение, но с расспросами к ней никогда никто не лез. Высокая и бледная, с огромными зелеными глазами и пепельными волосами, прямыми и гладкими, без единого выбившегося волоска, она производила сильное впечатление и отчего-то казалась знающей все на свете.

Безусловно, Ива прибыла из Страны Вечномолодого Солнца – удивительного края в Восточном Мироздании, славного тем, что его жители – карасу – были самыми свирепыми воинами на свете и утверждали, что живут вечно.

Возможно, их воображаемое бессмертие (хотя они действительно, кажется, жили дольше простых людей – Яре было около девяноста лет) и толкало их на путь войны и делало совершенно нечувствительными ко страху смерти. Они были совсем не похожи на северян со своей особой красотой и манерами, дисциплиной, молчаливостью и верованиями, в которые никого из чужаков не посвящали. Ива, несмотря на иногда неуклюжую приветливость, была карасу до мозга костей в своей таинственной задумчивости.

– Ты уже что-нибудь знаешь? – выпалила Тавни, едва приблизившись к ней.

– Никто не знает, даже Кеслан Дуор, – промурлыкала Ива, поглаживая Тавни по запутанной гриве черных как вороново крыло волос. – Но сейчас все узнаем, не торопись. Здравствуй, Сказочник. Как поживают тыквы?

– Здравствуй, Ива, – ответил Стормара, кинув рассеянный взгляд на свои перепачканные землей руки.

 – Ничего от тебя не скрыть.

Тавни показалось, что они обменялись какими-то одним им понятными усмешками.

– Идет! – истошно завопили мальчишки, следившие за развитием событий с крыши пекарни, и пчелиный гул над площадью сразу стих. Как по команде, Отщепенцы приосанились, напустили на лица приветливые выражения и устремили взоры на дорогу. Темный мужской силуэт неспешно, с ленивой кошачьей грацией приближался от порта к площади.

В воцарившейся тишине снова раздался пронзительный хрип ворон. Стормара поднял голову и снова встретился взглядом с большим вороном, сидевшем на фонарном. Впервые за много лет Стормара вдруг ощутил какое-то подобие страха и гадкого предчувствия – оно зашевелилось в его груди, как потревоженная змея, и медленно поползло в его голову, воплощаясь в самые дикие догадки и фантазии.