Дети Аллурии. Штурм

И хотя она понимала, что принявший правила Острова резидент вряд ли пустится в рассказы о своем прошлом, ее тянуло взглянуть на него еще раз… Попробовать почувствовать, что так напугало бывшую грозу морей…

Она собралась с духом и робко пробежалась костяшками пальцев по двери, надеясь, что он не услышит ее стука…

– Войдите, – раздался приветливый, чуть осипший голос нового Отщепенца, и Тавни, с ярко-алым румянцем во все свое круглое веснушчатое лицо, протиснулась в узкий проем.

Комнату Грифу дали накануне, но она уже была заставлена книгами, завалена свитками, колбами, подаренной одеждой и прочей ерундой.

Сам Гриф, который весь день провел с детьми, выглядел усталым, но довольным. Удивительно домашний в простой рубашке и шароварах, украшенных золотыми уточками, он выглядел не менее грациозно, чем вчера, в день своего триумфального прибытия на Остров.

– А, – бодро сказал он. – Я, кажется, знаю, кто ты. Ты дочь Сказочника, Тавни? Прости, что так бесцеремонно – Кеслан Дуор вчера рассказал мне все про всех.

Тавни отвела глаза.

– Но я тебя запомнил бы и так, без его рассказов, – продолжал Гриф, рассматривая девочку в широком пончо.

– Я… Я хотела спросить, каким языкам ты обучаешь, – проговорила она, запинаясь. – У нас мало кто говорит не по-северному, а я…

– А твой отец знает, что ты здесь, у меня? – перебил Гриф. – И как, интересно, он отреагирует на новость, что я тебя чему-то обучаю?

– Он мне не отец, – с неожиданной злостью ответила Тавни. Гриф едва заметно вскинул брови; опешив от собственной резкости, Тавни поспешила замять свои слова: – Он был вчера груб и несправедлив.

С ним бывает… Я думаю, как всегда, Кеслан Дуор поговорит с ним и он затем признает, что был неправ. Он…

– Я знаю, кто он, – сказал Гриф. – И в наших жизнях действительно были столкновения, о которых неплохо бы объясниться… Но у судьбы прекрасное чувство юмора: мы встретились на Острове Отщепенцев и больше не сможем поговорить о прошлом. Так что ему придется меня принять…

Гриф хмыкнул, отодвинул стул и кивком головы предложил ей сесть.

Неожиданно Тавни заметила в дальнем углу комнаты большую жердь, на которой сидел огромный ворон с длинными шеей и лапами. В сером уличном свете его оперение казалось фиолетовым – в лучшем освещении оно наверняка было еще неестественнее ярче.

– Это твой ворон?

– Ну, во-первых, Урхас не совсем ворон, а во-вторых – правильнее сказать, что это я – его человек, – усмехнулся Гриф.