Дети Аллурии. Штурм

Почему, интересно бы? – Подслеповатые глаза смотрителя хитро блеснули из-под белоснежных бровей.

– Не знаю… – Тавни схватила письмо и выкатилась из почтовой башни на улицу.

Она пронеслась по городу быстро, как ураган, и добежала домой без намека на усталость. Стормары в саду и, кажется, дома не оказалось, Гроулис дремал в гамаке; Тавни забежала в дом, села на пол у порога и дрожащими пальцами распечатала конверт без печати, без адресата и обратного адреса, но с нарисованным красивым желтым цветком с крупными лепестками.

Это тот самый почерк, подумала она, и опьяняющая мысль, вскружив ей голову, не позволила прочесть текст с первого раза.

Да, это было оно – письмо от матери, и судя по всему, она так и не получила ответа от Тавни, когда та оправила его на ее первое письмо. Некрестьянский, тонкий почерк без единой ошибки на тонком листе. Всего несколько строк, в которых ни разу не упоминалось имя, странные вопросы о том, как она поживает, ходили ли они со слугами в горы и как себя чувствует ее ручной сокол.

Слова мягкие и простые, словно обращенные к ребенку, но написанные с такой заботой, любовью и материнской тревогой, что горячие слезы выступили на глазах Тавни. Мать не подписалась, не поставила даты, ничего не приложила к письму, и вообще были большие сомнения, действительно ли это ее мать и ее письмо – но Тавни с детским упрямством гнала от себя эти мысли. Первое письмо, в котором тоже не было ничего, кроме теплых слов и тоски женщины, оторванной от своего ребенка, вселило в нее тогда, год назад, чувство, что ее настоящая жизнь – не такая уж непостижимая даль, как кажется.

Новое письмо заставило ее решительно подняться по лестнице на второй этаж их небольшого дома и зайти в комнату Стормары.

Заставленная диковинными приборами, садовыми инструментами, рисунками, книгами, разными предметами и одеждой, она нечасто принимала иных гостей, кроме своего хозяина. Трудно было сразу понять, где здесь кровать, а где стол и все остальное, но Тавни с детства знала, как выглядит маленький резной сундук, в котором Стормара хранил письма с Большой Земли.

И этот сундук стоял сейчас прямо перед ней, в изголовье кровати, подсвеченный лучом солнца из окна.

Плотно закрыв за собой дверь и стараясь вести себя как можно тише, Тавни откинула крышку сундука и стала рыться в старой корреспонденции. На миг ей показалось, что она нашла такой же, как у ее писем, конверт, но письмо в нем было от какого-то Феррета Фринка.