Пределы неоднозначности

Она не топала, но шла довольно тяжелым шагом, максимально продавливая влажную почву, чтобы оставить следы, и иногда прочерчивала краем подошвы полосы. Маленький встроенный компас в ее кукольном чемоданчике тоже сослужил ей добрую службу, как она не смеялась над ним раньше. Да и кто бы мог подумать? Сейчас стрелка указывала четко на восток, значит, обратно она будет идти на запад.

– Выберусь. – успокоила себя Чарли.

Где-то за спиной послышался рев двигателя отъезжающей машины.

– Ах ты сволочь! – крикнула она, обернувшись.

Ее трясло от злости, а лицо покраснело и застыло в напряжении. – Дай мне добраться до тебя, недоумок… – проскрежетала Чарли, а потом отвернулась и пошла дальше.

Было страшно, потому что лес казался живым. Над головой кто-то взмахнул крыльями. Ухнула сова. Что-то зашуршало, закряхтело, зашевелилось, издало булькающий звук, загоготало. И это везде… и здесь, и там, и повсеместно. Чарли же не издавала никаких звуков: не вскрикивала, не охала, но она вздрагивала, и каждый раз кровь приливала к голове, наводняя виски оглушительным стуком.

Она всё шла и шла, сверяясь с компасом, и чиркая краем подошвы по мягкой влажной земле, а ещё вздрагивая… вздрагивая и вздрагивая. время тянулось. Чарли ненавидела часов и никогда не носила их, поэтому сейчас ей пришлось отсчитывать секунды про себя. Наконец, десять минут истекло, но она продолжала идти вперед, уговаривая себя – еще шаг, еще только один шаг, и я поверну.

Впереди, вроде, что-то мигнуло. Или только показалось? Нет…. Вроде, мигнуло снова, хотя это запросто могло быть обманом зрения. Или все-таки какое-то маленькое пятнышко маячило за деревьями, и Чарли упрямо приближалась к нему, чиркая балетками. А пятнышко всё росло, упрочняло свои позиции в этом дремучем ночном лесу. Теперь она была абсолютно уверена в его реальности. Малюсенький островок света. Кай не обманул, он где-то там ждал её. Ну что ж, наконец, они поговорят без посредников.

Это точно он. Ну и веселенькая же ночка намечается! Чарли перешла на бег, и очень скоро пейзаж стал оформляться во что-то конкретное.

Костер мягко полыхал, отбрасывая тени на небольшой пятачок земли, словно брошенный какими-нибудь заблудшими кэмперами. Вокруг костра были уложены квадратом бревна, заготовленные для задушевных посиделок, когда у всех собравшихся поджариваются на прутиках зефир или сосиски.