Его нельзя любить

Чтобы любили…

Уйти несложно, сложно начать все сначала. Что меня ждало? Жизнь на пляже и подработка официанткой?

Гирш, конечно, остался собой. Ему по-прежнему нельзя доверять. Он точно не тот человек, на которого можно положиться, но этот его утренний визит на пляж меня подкупил. Бабушка, которая знает меня всю жизнь, даже не додумалась, где я могу быть, а Гирш, с которым мы терпеть друг друга не можем, догадался почти с первой попытки…

Мне кажется, что на самом деле я ушла, чтобы меня нашли. Чтобы поняли, что я тоже что-то значу, что я человек и у меня есть чувства.

Чтобы извинились.

Но я поняла, что ничего подобного не будет, когда решилась ответить на утренний бабушкин звонок. Она меня обматерила. И, как всегда в приказном тоне, велела быстро возвращаться домой, после этого я выключила телефон.

Было неприятно и больно. Меня никто не понимает, никогда не понимал. Мама выбрала себя с самого начала. Ей было не до меня. Я всю жизнь тешусь надеждами, что она меня любит, просто… Просто что? Какие вообще есть оправдания для женщины, что бросила собственного ребенка? Да, с родной бабушкой, но все же…

А бабушка, она всю жизнь пытается сделать из меня солдата.

Который должен подчиняться ее приказам. Пытается? Да она именно это из меня и слепила. Жалкое бесправное существо – вот кто я.

Слезы душат. Я практически ничего перед собой не вижу.

– Ты ноешь, что ли? Обратно не верну, но могу тормознуть на любой остановке.

– Это не из-за того…

– Чего?

– Ничего, – шмыгаю носом, глаза печет от слез.

Я плачу прямо при Гирше, и мне плевать, что он подумает. Я разбита морально. – Они никогда меня не любили, никогда…

– Я не психиатр. С жалобами – это не ко мне.

Он выдает это таким мерзким тоном, вальяжно ведя машину одной рукой.

– Господи, да будь ты нормальным человеком! – в порыве отчаяния и злости начинаю колотить его по плечу.

– Ты совсем охренела! Глупость, блядь, мы с дороги так слетим.

– Ну и пусть. Пусть.

– Я не собираюсь становиться молодым и красивым трупом! – выдает деловито, и я начинаю хохотать.

То есть он и сам себя красавчиком считает. Индюк!

– Истеричка, – отталкивает мои руки и притормаживает на обочине. – Больная.

– Это ты ненормальный. Самый сумасшедший человек, какого я только видела! У тебя нет сердца. Нет чувств. Ты эмоциональный импотент, который трахает все, что движе…

Ян резко дергает меня на себя, а потом выливает на мою голову бутылку воды.