Наше шаткое равновесие

Когда мама узнала, что я больше не девочка на побегушках, а деловой, можно сказать, человек – удивилась. Они-то думали, что я рожу Польку и превращусь в клушу-наседку. Не угадали. Хотя помогли в тот период, очень помогли…

И, наверное, я их понимаю. Родителей. Я всегда жила в своем выдуманном мире розовых бабочек и единорогов, в отличие от моей сестры. Правда, жила я так до определенного момента, про который мои родители не желают вспоминать. Им так проще. Забыть. Вычеркнуть. Сделать вид, что ничего не было.

Только вот я – все помню. Невозможно вычеркнуть из жизни то, что тебя изменило. То, из-за чего все пошло наперекосяк… нельзя.

По лицу скользнула печальная улыбка, которую я попыталась молниеносно убрать. Поправив вьющиеся локоны, прошла в открытую Ромой дверь и по-хозяйски уселась в свое кресло. Ромка расположился на диване.

– Ну давай, Ром, не тяни.

– Жень, ты не хотела бы попробовать себя в качестве совладелицы?

– Что? Ты серьезно?

– А почему нет? Ты сама видишь, что дела у меня не очень… это здесь ты все контролируешь, не воруешь… а в других ресторанах все совсем иначе происходит.

Не руководитель я. Поиграл, отцовские деньги поразбрасывал, хватит, наверное… куда больше.

– Ну я думаю, не все так плохо… к тому же, Ром, нет у меня столько денег, чтобы долю выкупить… даже если я и хочу, денег у меня таких нет. Еще и машина эта…

– Что машина?

– Должны скоро из Америки доставить… я же говорила.

– Точно, прости. Забыл! Да, Жень, дело же не в деньгах…

– А в чем? Ты только что мне говорил, что теряешь… убытки у тебя.

– Убытки.

– Давай так… я помогу тебе с другими ресторанами. Может, придется кого-то уволить…

– Ты чудо, Жень.

– Ты бы лучше себе бизнес-консультанта нанял, а не имиджмейкера, – мягко смеюсь, наливая в стакан воды.

– Тогда завтра с утра подвезу бумаги и премию.

– Про премию сам сказал…

– Сам-сам. Так что у нас там в зале?

– Ах, в зале… ну пошли, разбор полетов устроим.

В зале собираем пятиминутку.

Посетителей мало. Понедельник, дообеденное время, занято всего пара столиков. Рома усаживается на барный стул, показывая бармену жестом, что хочет кофе.

– Итак, мои дорогие, мой отъезд наглядно показал, кто из вас останется работать с нами дальше, а кому придется нас покинуть.

Начинаются перешептывания, которые раздражают еще больше. Вдыхаю воздух и, сцепив перед собой руки в замок, ощупываю каждого смотрящего на меня беглым взглядом.