Семья. Измена. Развод

Папа на людях притворяется добряком, а вот Миша даже не пытается нравиться другим…

– Чего ты от меня хочешь? – не узнаю свой голос. Он тихий, но при этом надрывается.

– А что ты можешь мне дать? – слышу смешок в его словах. Дурацкую иронию.

Он и так у меня все забрал, все!

– М? – проводит ладонью по моему бедру.

Жирный, повисший в воздухе намек, приводит в шок. Мелко дрожу.

–Не трогай меня.

–А в прошлый раз тебе понравилось…

Зажмуриваюсь.

Этого не было. Не было. Не хочу это признавать и думать об этом не хочу.

Это случайность. Я понятия не имею, как так вышло.

Для меня, у нас была одна единственная близость. Одна. Та от которой меня потом ещё неделю тошнило.

– Будешь снова говорить, что ничего не было? М, Даш?

Тот ужас, который охватывает разум, абсолютно неподвластен контролю. Ненавижу себя за то, что произошло в нашем последнем отпуске. Я не могла, это была не я.

Поворачиваюсь и отвешиваю мужу пощечину.

Князев прикасается к щеке, которая уже покраснела.

Трет ее.

– Это было ошибкой…ошибкой.

–Семнадцать ночей подряд, пока не закончился отпуск?

Его взгляд убивает меня в этот момент. Отталкиваю и бегу наверх. Нужно уехать.

Я не могла. Не могу думать про тот чертов отпуск на новогодних каникулах. Это добивает окончательно, я же почти поверила в то, что ничего не было.

Только один раз, плохой, ужасный, после которого я забеременела, он подкреплял мою ненависть. А теперь что?

Мне нельзя вспоминать, нельзя очаровываться.

Нельзя признавать, что понравилось. У нас никогда и ничего не выйдет. Никогда.

Заберу Марка и поеду к маме. Скажу, что соскучилась по ней. Поживу пару дней, а потом решу, что делать дальше. Отец все равно сейчас не в городе, вернется только на следующей неделе. Миша вряд ли станет обсуждать с ним наш конфликт, и уж тем более не будет устраиваться скандалов при сыне.

Я ужасная мать, что думаю об этом, но, пока Марк рядом, Князев меня не тронет. И Марка насильно домой не поволочет.

А уж я сделаю все для того, чтобы сын хотел подольше задержаться у бабушки. Он ее обожает.

Хватаюсь за голову и чувствую презрение. Сама себя презираю. Я ужасная мать, ужасный человек. Я хочу использовать ребенка в этих разборках…

Дура. Набитая дура.

Плачу, но все равно распахиваю шкаф и с грохотом бросаю на пол чемодан, следом стаскиваю с плечиков платья, смахиваю с полок джинсы и футболки. Собираю все, что необходимо на первое время.