Законы безумия

Она не говорит своего имени, а я и не спрашиваю. Мне это не нужно. Все, что мог, я сделал.

– Кто это был?

– Моя охрана, – говорит тихо, но я слышу.

Слышу и поэтому сразу топлю по тормозам.

– Кто, с*ка? Охрана? – убираю руки в карманы, чтобы не треснуть ей подзатыльник, да у нас за такие проделки… – Ты вообще отмороженная, что ли? – ору на всю улицу. – Я думал, тебе помощь нужна, а ты тупо развлекаешься.

Девчонка вскидывает голову, пронзая меня стальным, взбешенным взглядом.

– Это не твое дело.

Я не просила мне помогать. Ты сам приперся, ясно? – орет мне в лицо, а я тихо офигеваю от происходящего.

Как втащил бы ей. Реально. Стискиваю зубы, отбирая свой шарф обратно.

– Да пошла ты, дура неадекватная.

– Сам пошел, – в спину.

Я демонстративно ухожу на другую сторону дороги, где ловлю маршрутку обратно к метро.

На подходе к детдому силы как-то резко заканчиваются. Приходится делать большое усилие, чтобы доползти до кровати.

Скинув куртку и ботинки, заваливаюсь на постель, наглухо заворачиваюсь одеялом.

По телу проходит дрожь. Голова кажется очень тяжелой, а саднящее горло превращается в проблему века.

Подогнув ноги под себя и скомкав подушку, чувствую, как медленно отъезжаю в сон…

– Милый, как ты? – мама тянет ладонь ко лбу, проверяя температуру. – Сынок, да у тебя жар. Срочно нужно выпить таблетку! – Она выходит из комнаты, а по возвращении несет с собой целую гору лекарств. – Это необходимо, родной, – протягивает стакан воды и пару разноцветных таблеток.

Она внимательно наблюдает, как я принимаю лекарства, после нежно улыбается и треплет меня по голове. Я улыбаюсь в ответ, а она садится на край кровати. На ней длинное нежно-розовое платье. Ее лицо искрится добротой, от одного ее взгляда становится легче. Но это не длится долго, постепенно образ тает….

Перед глазами вновь возникают серые стены интерната.

– Богдан, – шепчет Танюха, – ты как?

– Нормально, Танюх, – растягиваю губы в улыбке, а самому так хреново, что говорить еле сил хватает.

– Там Марина Юрьевна приехала. Мы ей сказали, что ты приболел, так она вся побелела.

– Нафиг сказали? Вы Марину не знаете? Она же сейчас всех на уши поставит, – в горле начинает першить, и я перекатываюсь на бок, – пойду схожу к ней, – встаю с кровати и, шаркая ногами, плетусь в директорскую.

Захожу без стука, либо забываю, либо мне кажется, что я постучал… не знаю. Но голова деревянная, соображаю мало.